Читаем Второй шанс полностью

Из всего вышесказанного вытекает одно большое и существенное «НО» для условий, в которых я оказался — я рукопашник. Я не фехтовальщик и я не лучник. Моя главная задача, как рукопашника, как можно быстрей и эффективней сократить дистанцию до соперника с целью проведения против него ударов или приемов. Бою на дистанции длинным предметом меня не учили. Даже автомат со штыком короче руки с мечом, не говоря уж о копье. Не сомневаюсь, что при должных тренировках я довольно быстро смогу освоить работу мечом, щитом, копьем, топором и кистенем. На счет лука сомнения есть. Но на все это надо время, которого у меня сейчас нет. Поэтому, по здравому размышлению, мечи мы отметаем сразу. Щит. Как я выяснил, метательного оружия у противника нет, здесь он без надобности. Щит ограничит мою подвижность, что, при условии отсутствия у меня надлежащих доспехов, может оказаться критичным. Кроме того, я привык в бою иметь две свободные руки. Что у нас остается? Остаются у нас ударно-дробящие инструменты и кинжалы. Ну и копье можно попробовать, плюс есть, в крайнем случае всегда можно кинуть в противника.

На доспехи я смотреть даже не стал, не мой фасон и размер. Стойку с мечами тоже прошел. А вот возле копий остановился, стал осматривать и примеряться. Сейчас у меня есть полутораметровое копье с каменным наконечником. Что меня в нем не устраивает? Первое, конечно, наконечник. Обсидиан очень острый, но хрупкий и легкий. Второе — это длина. Мне кажется, под мой рост, и если я не буду использовать постоянно копье как метательное оружие, то оптимальным будет где-то метра два. Есть тут у нас такие? Есть. Взгляд мой сразу прикипел к изделию из темного, даже на вид тяжелого дерева с острым листовидным наконечником на конце сантиметров двадцати длиной. Грани у наконечника были заточены. То есть по сути это был кинжал без гарды, насаженный на древко высотой в мой рост, что в сумме и давало искомые два метра. Им можно не только колоть, но и вполне успешно резать. Взял изделие в руки, прикинул вес — тяжелое, но не чрезмерно, хорошо. Лезвие: железо хорошее, заточка дрянь. Исправимо.

Борат, посмотрев на мой выбор, хмыкнул, но ничего не сказал. Ладно, теперь остальное. Остальное меня не устроило решительно. Все представленные кинжалы и топоры мало того, что были из плохого железа, так еще и рукояти их были сделаны под детские ручки местного населения. Палицы тоже были мелковаты и легковаты для меня. Да, проблемка. Чувствую, что все оружие мне здесь придется делать по индивидуальному заказу. Ничего так и не выбрав, я подошел к Борату:

— Слушай, когда мы вчера вечером совещались в доме, я на стенах оружие видел. Может там что получше есть?

— Сомневаюсь. Там обычно вешают или совсем старое или негодное. Кто хорошее оружие будет на стену вешать? Но, если хочешь, пойдем, посмотрим.

Пошли. Вчерашний зал теперь был освещен солнечным светом, пробивающимся из окошек-бойниц. Осматривая развешанные на стенах образцы вооружения, я подумал, что Борат был прав. Хлам, поломанный и древний. Зачем на стены вешали — загадка. Может быть, только из-за их древности. А потом, почти в самом углу, я нашел то, что мне понравилось. Полуметровый агрегат состоял из насаженной на деревянную рукоять металлической продолговатой биты с длинным цевьем, вдоль которого от самого верха были наварены рубящие треугольные кромки. В деревянной оконечности было просверлено отверстие, сквозь которое был продет потрескавшийся от старости кожаный ремешок. Когда я за него дернул, он с треском порвался. Булава была тяжелой, сидела в руке приятно и солидно. Поставив в угол свою неандертальскую дубину (пусть стоит, и так здесь всякой дряни полно), я подошел к Борату:

— Борат, мне нужно ремешок вот здесь заменить. И слушай, у нас время еще есть? Копье бы поточить.

Воевода забрал у меня булаву, повертел ее в руках, хмыкнул:

— Не знаю, откуда это взялось. Очень старое оружие, мы таким не пользуемся. Ремешок тебе сейчас подберем в оружейной, а времени точить нет, давно идти пора. Я тебе с собой камень точильный дам, время будет — сделаешь.

Когда мы с ним дошли до ворот, там уже действительно собралась большая часть участников нашей экспедиции. На довольно большой привратной площади я увидел сидящую на знакомой ольдовской телеге Айку, которая, радостно улыбаясь, махала мне руками. Сам Ольд стоял в стороне, у пристроенной к крепостной стене коновязи, и разговаривал с Уваром и воином в княжьих доспехах. Еще почти три десятка солдат и ополченцев в полном вооружении занимались последними приготовлениями к походу: кто возился с ремешками амуниции, кто поклажу в седельных сумках поправлял-раскладывал, а кто и просто болтал с товарищами.