Читаем Второй шанс полностью

— Как-никак, Охрана спасает пони, — сказала она точь-в-точь, как я помнила. Она снова погладила мое копыто. — Надеюсь, вскоре мы уедем отсюда. Я беру отпуск, — улыбнулась она. — Нужно нам с тобой куда-нибудь отправиться. Может в Мэйнхэттэн? Куда-нибудь, где нет ежедневных сирен? Только ты и я?

Я не знала что сказать. Сомневаюсь, что смогла бы вести подобную жизнь. Не сейчас. Ни когда бы то ни было… Я лишь заплакала и кивнула.

Она обошла стол и обняла меня. Прозвучало несколько тревожных звоночков вместе с санитарками, спешно вбежавшими во двор.

— Не волнуйся… мы все уладим, — пообещала она мне на ухо. Но в этом было что-то неправильное. Моя Мать никогда бы так не поступила. Стойло всегда было в приоритете! Я была сдвинутой! Но… меня это не заботило. Я обняла её… сильнее… еще сильнее, мое дыхание становилось все более сбивчивым. Но я не могла её отпустить. Просто не могла, даже несмотря на то, что она пыталась вырваться. Санитарки изо всех сил старались отнять мое копыто от её шеи. Но я не могла отпустить её.

Ведь она приведет все в норму, правильно?

* * *

Похоже, встреча с матерью привела к рецидиву. Меня вновь посадили под замок и привязали в комнате, неподвластной времени. Сестры втихаря обсуждали мою «нестабильность». Но страхи о моих попытках нападения никуда не исчезли… просто потому, что мне было наплевать. Где я раньше была в Пустоши, сейчас я просто лежала на матрасе, уставившись в потолок. Все же, я дергала ремни просто потому, что это было лучше, нежели лежать неподвижно, словно труп.

Пришла Харпика, без жалоб помыв меня и переодев. Кобылка практически ничего не делала и не говорила о себе.

— Доктор хотел провести с вами очередной сеанс. Если вы, конечно, не против, — тихо сказала Харпика. — В розовом саду во дворе будет концерт, если вы захотите посетить его.

Я не слишком-то и хотела. Это место мне совсем не нравилось. Пациенты тупо пялились в пространство или говорили между собой. Они перенесли слишком много изменений памяти и ужасов войны. Хэппихорн не был предназначен для лечения. Подозреваю, что Трублад прилагал значительные усилия со мной только потому, что я была тем долгожданным пациентом, который действительно может поправиться. Для остальных находившихся здесь пони — это была клиника для безнадежно больных, место, чтобы держать их подальше с глаз, пока они не умрут.

Харпика молча стояла, я нахмурилась и глянула на неё. Затем она внезапно добавила:

— Играет Октавия.

На ум пришли воспоминания плакатов, виденных мною в её апартаментах, и представлении, что она дала в особняке Блюблада. Я отлично помнила её музыку…

Хорошо. Ради этого определенно стоило вылезти из постели.

Одна из санитарок, Маллет, единорожка карамельного цвета, пристегнула меня к креслу-каталке. Затем мы снова отправились по коридору.

Внезапно меня ударило взрывной волной… тем не менее, я не сдвинулась. В одно мгновение все пони исчезли, как и ремни вместе с креслом-каталкой. Я сидела на полу, ошеломленно моргая, на роге чувствовалось отсутствие подавляющего магию кольца. Больница была пуста, и каждая поверхность в пределах моего зрения мерцала. Что только что произошло?

И почему я слышала плач?

Я подошла к левой от меня двери с изображенными на ней четырьмя белыми звездами и осторожно толкнула её. Внутри на спине лежал бледный красный жеребец, уставившийся в потолок, как и множество других пациентов этой клиники. Маленькими копытцами его трясла молоденькая розовая кобылка, стоявшая на стуле.

— Проснись! Пожалуйста проснись, большой братик! Пожалуйста! Ты… же крепкий, Рамбл. Помнишь? Ты можешь справиться с любым бандитом на восточной стороне! — плакала она, тряся его неподвижное тело. Если бы я не видела его поднимающуюся и опускающуюся грудь, то подумала бы, что он мертв.

— Братик! Проснись! Пожалуйста!

Очередное мерцание, и малышка пропала. Я потерла глаза и поморгала, глядя туда, где она раньше стояла. Я теряла связь с реальностью. Я постепенно сходила с ума! Уже была ночь, и Рамбл лежал точно так же, как когда его трясла сестра несколько секунд назад.

Я вдруг заметила движение позади себя и скользнула в сторону. Открыв было рот, чтобы извиниться перед санитаркой или медсестрой, я так и осталась с упавшей челюстью, увидев позднего посетителя, одетого в красивое платье с блестками и черной вуалью на голове. Из-под вуали выбивались фиолетовые локоны. Она приблизилась к кровати и сдвинула полупрозрачную ткань.

Почему жеребца, вроде Рамбла, посещает Министерская Кобыла? Особенно эта!

Рарити с явным беспокойством глядела на неподвижного жеребца. Полностью игнорируя мое присутствие, она села подле него.

— Номер семь, — тихо произнесла она, сдвинув простыню. На мгновение мне показалось, что она делает что-то неприличное, но её взгляд был прикован к его боку. Совершенно пустому боку.