В полдень на отправляющийся в путь небольшой отряд многие собрались посмотреть. Юные Сохраняющие Жизнь что-то радостно кричали им; диадемы осыпали фиолетовыми лепестками их лохматые головы. День был прекрасный; кроме Ирина и Джуэла улыбались все.

Учителя в последний раз перед долгой разлукой говорили со своими учениками. Кангасск Евжения поправляла курточку Джармину и советовала быть хорошим мальчиком и слушаться старших. Кангасск Мажеста что-то взволнованно тараторил и пытался вручить Бале какие-то вещи и книги, беспрестанно роняя их, поднимая и рассеянно извиняясь. Орион и Кангасск Лар о чем-то весело беседовали, то и дело пихая друг друга локтями, как дружные братья… Каждому Кангасску нашлось, что сказать и, в общем-то, для восьми из десяти, благодаря лживой речи Сайнара, это был хоть и волнующий, но все же счастливый день. А вот самому Сайнару никогда еще не было так скверно на душе. Этот гордый человек принес великую жертву: ради блага Ордена изменил самому себе. Вряд ли он сумеет это себе простить когда-нибудь.

Глава 3. История под дождем

Вся мечта моя –

Там, в бесконечном небе,

Где светит солнце.

Вся любовь моя –

Там в бесконечном море,

Где тонет луна.

Вся печаль моя –

Здесь, на прекрасной земле,

Где нет мне места.

Зига-Зига. Хокку о безымянном континенте

Фираска – древний город. Город, с которым у каждого Немершгхана связаны особенные чувства. Город, помнящий расцвет и падение Эрхабена. Родина дальнего предка Сайнара.

Для отряда Джуэла она стала первым пунктом на долгом пути. Там можно было запастись провизией и взять Трансволо до Торгора. Лайнувер, пересчитывая выделенные Кангасск Арантой деньги, про себя сокрушался, что Трансволо обойдется отряду слишком дорого. Данный вопрос он обсудил с Орионом; тот успокоил и его, и подошедшего Джармина, сказав, что с молодых Сохраняющих Жизнь дорого не возьмут: у многих людей, в том числе и магов, с мечами без гарды связана какая-нибудь особенная история. Так что Трансволо может достаться им даже бесплатно, если повезет. Лайнувер кивнул и согласился.

Идти по дороге в Фираску, широкой и ухоженной, было одно удовольствие, а единственной напастью так близко от леса Магров могла быть только скука. Потому незнакомые друг с другом мальчишки довольно быстро разговорились. По количеству слушателей неизменно лидировал Оазис, обладавший, казалось, особым даром приковывать к себе внимание. Постепенно этот красноречивый малый собрал вокруг себя всех, кроме Джуэла и Ирина. Он повествовал о Фираске во времена Эрхабена – видимо, слышал где-то и запомнил; конечно, с его-то памятью!

Тогда, три тысячи лет назад, это был маленький город, упрямо державшийся за свой клочок земли, расположенный в опасной близости от самой дремучей части Ничейных Земель. Можно было только удивляться храбрости людей, которые, то и дело обороняясь от хищных ночных тварей, продолжали жить и строиться здесь. Но они называли свой город не иначе как территорией свободы и очень гордились тем, что, находясь в области стабильной магии, относительно независимы от власти и Юга, и Севера и являются хозяевами самим себе.

Жизнь под флагом свободы была суровой, тем не менее. Но и люди здесь рождались необыкновенные. Такие, как Малконемершгхан. Если бы не Серый Инквизитор, испепеливший и его, и великий город Эрхабен, блистательный город, ставший таковым под его, Малконемершгхана, властью, то по ту сторону Ничейной Земли лежал бы сейчас Свободный Север. А так… так не осталось даже Свободной Фираски.

– Кто был на Севере? – осведомился Орион, оглядев всех собравшихся вокруг Оазиса.

Некоторое время мальчишки пожимали плечами. Потом заговорил Коста. До этого самого момента никто не слышал его голоса. Голос был тихий и слегка хрипящий, словно у простуженного. Но тут больше приходило другое сравнение: с механизмом, заржавевшим оттого, что им редко пользуются.

– Я был однажды, – сказал Коста Оллардиан. – Там холодно, я все время болел. А отец говорил, что Север – недоброе место. У него там были какие-то дела.

– Я слышал, там цензура даже хуже, чем на Юге! – бойко вступил Джармин; все удивленно на него оглянулись. Мальчик смутился и спросил: – А что такое цензура?

– Это когда нельзя говорить и печатать все, что думаешь, – пояснил Орион. – Но я бы не сказал, что это очень уж плохо. Я тоже бывал на Севере и сразу скажу: паршивых книжонок на прилавках там куда меньше, чем на Юге. Может, и Югу немного цензуры не помешает.

– Боюсь, Сайнар с тобой не согласен, – хитро прищурившись, засмеялся Лайнувер.

Солнце и хорошее настроение способствовали тому, что засмеялись и все остальные. Джуэл и Ирин с самым хмурым видом оглянулись и молча прибавили шагу. Орион лишний раз подивился упрямству этих двоих.