Глава 8. Рубеж

За рубежом подробных карт

Мерцает пустота,

И днем луны печальный шар

Спускается туда.

За рубежом, за рубежом

Придет конец всему,

Земля там срезана ножом,

Вода бежит во тьму.

И мириады дальних звезд

Висят над этой тьмой.

Я жизнь свою сюда принес,

Здесь путь проляжет мой.

Я страшен стал, так говорят,

Смотря со стороны.

Событий вспоминаю ряд,

Как фазы у луны.

То время, где я был красив

И полон был надежд…

Когда в расцвете грёз и сил

Переступал рубеж.

Поздний Милиан. «Терновая поэма»

В Трансволо отряд буквально провалился, точно пригоршня камушков в пропасть: все-таки Паю было далеко до совершенства. Это проявлялось еще и в том, что путь сквозь звезды по-прежнему пролегал слишком близко к одной из них.

– Мир-первоисточник! – с восторгом крикнул Джармин, указывая на золотое светило. – Пай, пожалуйста, можно посмотреть поближе?

Впечатление от открытия Джармина нахлынуло на отряд, как волна. В том, что мальчик попал в самую точку, не усомнился даже Ирин. Напряженность, обычно превращавшая его красивое юное лицо в гримасу, впервые исчезла; маленький хмырь, недавно грозивший человеку смертью, был удивлен и растроган не меньше остальных. Ирин Фатум, маленький хмырь, выглядел в лучах чужого солнца обычным мальчишкой, улыбчивым и добродушным, таким, с которым хочется дружить. С ума сойти! И если последний разговор в Фираске и оставил суровую брешь в доверии в отряде, то сейчас в эту брешь явно налили клея.

– Я… я и сам хотел бы, Джармин, – пытаясь справиться с удивлением, проговорил Пай. – Но я боюсь за вас. Даже на такое расстояние подходить к звезде опасно. Мы можем погибнуть, если подлетим ближе…

– Жаль… – вздохнул Джармин.

– Слушай! Как думаешь, а нельзя ли использовать Трансволо для путешествия меж миров? – высказал восторженное предположение Милиан.

– Я попробую однажды, – улыбнулся ему Пай. – Я и сам об этом думал.

Звездные россыпи, и золотое солнце мира-первоисточника погасли единым махом, словно кто-то уронил занавес между маленьким отрядом и бескрайней пропастью космоса.

Странная картина предстала глазам десяти, когда под их ногами появилась текучая песочная поверхность. Мир был черен. Но ровно половину этой черноты усеивали звезды Омниса, пусть и слегка в непривычном ракурсе. Бархтную черноту же другой половины не разбавляло ничто. Ровный, безветренный холод моментально пробрал до костей.

– Где мы? – спросил Лайнувер. Он был несколько менее спокоен, чем ему хотелось бы.

– В Кулдагане, конечно, – с улыбкой пояснил Бала. – Я здесь бывал с учителем. Именно так и выглядит кулдаганская ночь вдали от городов, когда ничто ее не освещает. Будь здесь облака, мы бы не отличили землю от неба. А что холодно, так по ночам в пустыне всегда холодно.

– Что случилось, Пай? – настороженно спросил Джуэл. – Мы должны были оказаться в городе.

– Я не рискнул, – признался маленький маг. – Там слишком много объектов, я пока не могу столько рассчитать. Но это недалеко. Чуть к северу.

– Да, это просто барханы закрывают все вокруг, – пояснил Бала. – Думаю, если мы обойдем один из них, то увидим город. Кулдаганские города ярко светятся по ночам, как звезды!

– Как звезды… – эхом отовался Милиан и прошептал:

О, мир прекрасный и нелепый,

От бед и горестей вдали!

Здесь, как во сне: я даже небо

Не отличаю от земли…

Он проговорил стишок самому себе, но в пустынной тишине это стало слышно всем. Вскоре Милиан обнаружил, что на него внимательно смотрит весь отряд. Он смутился и потерял нить.

– Так ты поэт, Мил… – со странной благодарностью в голосе произнес Орион. – И почему ты до сих пор молчал об этом?

– Я больше люблю слушать твои сказки, – отшутился Милиан. – Пошли, так и замерзнуть недолго.

Орион пожал плечами. Хорош же сказитель, который не разглядел поэта в своем друге! «Себе на заметку: скромнее надо быть,» – подумал Джовиб.

Бархан не сдавался долго. Обходить такие страшилища, как этот, не имело смысла, потому, не сговариваясь, они решили взобраться на вершину. Под ногами вяз песок; ночной холод немилосердно высасывал последнее тепло, и плащи тут помогали мало. Но вскоре все усилия были вознаграждены: вид с вершины бархана открылся прекрасный. Кулдаганские города действительно ярко сияли в ночи. Торгор, неожиданно оказавшийся совсем рядом, выглядел как полуночная диадема, облюбованная летучими светлячками, а поселения поменьше казались далекими звездами, мягко утопающими в темных складках роскошного бархата – арена (местного песка), черного в ночи.