Это Ирин Фатум фанатично смотрит в будущее и ни в чем не сомневается, ему хорошо. Джуэл и сам был таким в его возрасте: как ни крути, маленький хмырь – всего лишь мальчишка, уверовавший в высокую миссию. Но, хвала Небесам, Джуэл-то из безоблачного детства давно вышел и начал сомневаться. Теперь он не знал, как быть. С одной стороны – долг перед Орденом и фанатик Гердон Лориан, с другой – собственная совесть; Сохраняющие Жизнь; вера в правду и справедливость и – Сайнарнемершгхан Сайдонатгарлын… такой, каким он был до своей лживой речи – теперь-то он готов выложить дорогу в рай трупами девяти талантливейших людей Омниса… да просто ЛЮДЕЙ, молодых и честных… Причем, дорогу выкладывать он вздумал отнюдь не своими руками, а руками его, Джуэла…

– Я не хочу вести людей на верную смерть, учитель, – сказал он перед походом Кангасску Абадару. – Я не убийца и не лжец.

– Я буду с тобой честен, Джуэл, – сурово сказал тот, скрестив руки на груди. Ветер трепал его плащ. – Они давно уже мертвы. Еще до того, как приняли ученичество. Есть только ты.

– Я не понимаю… – ошарашенно прошептал тогда Джуэл.

– Поймешь, – отрезал Абадар. – Когда ступишь на берег моря Кармасан с горящим обсидианом на груди.

«Мертвы уже давно…» – несчетное количество раз Джуэл проговаривал эти слова и пытался понять их. Что бы это значило? Например, что они приговорены судьбой с такой участи? Или что были на пороге смерти до того, как приняли ученичество, и все равно умерли бы? Нет, это невыносимо…

Джуэл тяжело вздохнул и поднял глаза. Пока он размышлял, мир жил своей жизнью.

Коста, уже облаченный во все чистое, сворачивал для стирки запачканную кровью одежду. Маленький Джармин донимал его вопросами о случившемся приключении. Орион сидел в сторонке и заботливо мастерил для Джармина деревянную дудочку… Все были заняты чем-то мирным.

Джуэла Хака захлестнуло отчаянье. Он заплакал бы, будь он помладше. И сдался бы, не держи его так крепко сеть клятв, ответственности и сомнений, сплетенная для него мастерски еще Гердоном Лорианом, когда тот был жив.

Глава 7. Трещина

Я клятву принес,

Когда был еще мал,

И следовать должен ей.

Я клятву принес,

Когда разум спал

И мир был в душе моей.

И нынче, когда

Мне верен клинок

И мимо прошли года,

Я, если бы в детство

Вернуться мог,

То снова ответил бы да.

Ранний Милиан. Детские стихи

Эйнар Шарлу, облокотившись на каменный бортик балкона, созерцал панораму фирасийского дня. И пусть этот месяц еще числился за весной, но в свои права на самом деле уже твердо вступило лето: на Юге оно начинается куда раньше, чем на Севере. Стояла жара. В городе ее даже разбавить нечем; раскаляется камень – и ты уже ходишь, словно по сковородке; а в чистом рве у подножия колледжа, как в кулдаганских фонтанах, день-деньской плещутся ребятишки… и особо шустрые студенты, заметил Шарлу и многозначительно повел бровью. На самом деле он жалел, что статус магистра не позволяет ему к ним присоединиться.

Козырьком приставив ко лбу руку, Эйнар посмотрел в даль: Фирасийский Лес отчаянно красив издалека (и так и дышит заманчивой прохладой!), что бы ни творилось под его кронами… Конечно, он слышал о мороке. И видел голову – лично заливал ее формалином и помещал в прозрачную колбу для музея колледжа.

Судя по срезу зуба, мороку было лет двести. Двенадцатилетний мальчик, уничтоживший это чудовище, заставил Эйнара по-настоящему зауважать амбасиатов и задуматься о безграничных возможностях человека, не испорченного искусственной магией. А Пай Приор – мальчик с необыкновенными магическими задатками, с которым Шарлу здорово подружился в последние два месяца, – стоял, разумеется, в центре всех размышлений.

Конечно, маги известны своей склонностью переманивать на свою сторону детей из династий амбасиатов, но Эйнаром корыстные побуждения не двигали; он и сам этому удивлялся. А еще тому, отчего ему, младшему магистру, которому даже вздохнуть лишний раз некогда, так небезразлична судьба Пая. Вероятно, Эйнар был просто очарован его талантом и старанием, а подобное чувство всегда порождает искреннее желание помочь.

Трогательно – смотреть, с каким упорством этот ребенок пытается освоить Трансволо. И такую любовь к науке и магии найдешь разве что в мечтах старого магистра об идеальном ученике.