Читаем Второй обсидиан полностью

К мальчишке, в одиночку покидающему город, у Алой Стражи нашлось бы множество вопросов. К мальчишке, покидающему город в компании взрослого воина, вопросов не было. Коста и Бала благополучно миновали ворота. Пространство, развернувшееся перед глазами, огромное, чистое и зеленое, после тесного лабиринта фирасийских улочек заставило бы вздохнуть с облегчением кого угодно, но младший Оллардиан, напротив, зашелся тяжелым кашлем.

Кашель терзал его долго; припав на одно колено и прижав к груди руки, Коста терпеливо пережидал бедствие. Когда он поднялся, сипение в груди уже сопровождало каждый вдох и выдох, даже не думая исчезать.

«Слишком поздно решился,» – укорил он себя, увидев сочувствие в глазах Балы – отражение своего жалкого состояния.

– Пойдем, – просипел Коста. – Нам долго идти…

С широкого торгового тракта они скоро свернули и теперь неспешно брели по траве. Идти быстрее Коста не мог: больные легкие и измученное долгой болезнью сердце не справились бы с быстрым шагом. Но даже брел он на удивление ритмично и упорно, не остановившись отдохнуть ни разу за несколько часов. Видимо, опыт жизни с кислородом по минимуму у него большой.

Бала не решился о чем-либо спрашивать – просто шагал рядом и старался быть внимательным.

Фирасийский лес принял их с распростертым объятиями. Вековые кедры источали хвойный аромат, кругом в изобилии лежали крупные кедровые шишки и росла нетронутая ягода. По всему видно: нога человека ступала здесь вряд ли. Словно, едва отойдя от города, они попали в совершенно иной мир, никогда не знавший людей. Довольно странно для пригородного леса: в таких каждая полянка обычно обобрана до последней ягодки. Здесь же, если кто и вкушал щедрые лесные дары, так это патрулирующие территорию боевые единицы магов.

Бала не знал всего этого и легко обманулся гостеприимностью красивого и светлого леса. На ходу он собирал горсти ежевики, лущил кедровые шишки; ел сам и кормил Косту. Тот не отказывался, искренне желая набраться сил, которых ему так недоставало сейчас.

Первый привал сделали через четыре часа, второй – еще через три. Только тогда Бала осознал, какой ловушкой может оказаться гостеприимный фирасийский лес: теперь, даже если пойти быстрым шагом, до темноты в город уже не вернуться.

– Коста, – упавшим голосом сказал он, мысленно кляня себя на все лады, – нам нужно поворачивать обратно…

Оллардиан младший, неподвижно лежавший на земле, тяжело разлепил веки; глаза были красны от кашля и слезились. Сделав волевое усилие, он сел и прислонился спиной к смолистой коре векового кедра. При дыхании из груди Косты до сих пор вырывался сип.

– Сейчас пойдем, – пообещал он шепотом. – Уже все равно, куда идти… Сядь рядом… подожди минутку. Послушай…

Он опоздал и здесь… Где-то далеко раздался отчаянный детский крик. Ребенок что было сил звал на помощь; тоненький голосок то и дело срывался от ужаса.

– Посиди здесь, Коста, не уходи никуда, – умоляюще сказал Бала, оглядываясь по сторонам.

– Стой… – прохрипел Оллардиан младший и попытался схватить Балу за рукав, но не успел: тот уже вскочил и ринулся на помощь.

«Как не вовремя…» – горько подумал Коста и попытался побежать следом.

На второй секунде бега он начал задыхаться. Воздуха не хватало отчаянно: заполненные булькающей жижей легкие не справлялись. Сразу же стало загоняться сердце – без кислорода оно стучало бешено, на грани срыва. Перед глазами Косты поплыли зеленые круги, и он вынужден был перейти на быстрый шаг… Все равно: даже если теперь он поспеет вовремя, он уже не боец. «Дыши… дыши глубоко… – умолял он измученное тело. – Пожалуйста, дыши…»

Бала бежал, придерживая ножны левой рукой, чтобы не били по ногам. Лес совсем запутал его: детский голос слышался, казалось, то тут, то там – и неожиданно испуганный мальчик выскочил из зарослей прямо на него.

Присев на одно колено, Мараскаран попытался успокоить малыша и выяснить, что случилось. Мальчонке было лет пять, наверное; по крайней мере, выглядел он куда младше Джармина. На тощем тельце мешком болтались какие-то грязные лохмотья; на ладонях и щеках запеклись кровью свежие царапины – видимо, продирался сквозь ежевичные заросли. В широко распахнутых глазах малыша стоял такой ужас, что Бала невольно вздрогнул, разом вспомнив о близости Дикой Ничейной Земли и обманчивой безопасности красивого светлого леса.

– Что такое, малыш? – спросил он как можно спокойнее.

– Они убили маму… – прошептал ребенок (голос он все-таки сорвал). – Маму убили…

– Кто?

– Они страшные, злые! С зубами! Там, там! – мальчик взволнованно показывал пальцем куда-то за спину Балы и вдруг расплакался: – Спаси меня дядя!

– Сядь здесь и сиди тихо, – сказал Бала, вынимая меч из ножен. – Я пойду посмотрю…

– НЕТ!!! Бала, стой!!! – неизвестно, чего стоил Косте этот крик и как он не разорвал больные легкие. – Отойди от него!!!