Читаем Вторая жена полностью

Сандрина глядит на застекленную дверь, ведущую на террасу. Осенний дождь поливает подстриженную живую изгородь, газон и площадку для барбекю. Она чувствует, как сжимается ее сердце. Выходит в сад. Холодно, трава мокрая, под ногами хлюпает вода. Полицейские выходят вместе с ней. Они останавливаются перед барбекю, и мужчина в белых латексных перчатках приподнимает круглую металлическую крышку. Щелкает фотоаппарат. Из золы торчит серо-коричневый снимок, на краешке виднеется лицо бабушки Сандрины. Полицейский достает на три четверти обгоревшую фотографию, передает Сандрине, потом копается в слипшейся золе. Извлекает из нее серебряную цепочку и брошку, от которой остался только латунный каркас. Брошка была в виде букетика, с простенькими пластиковыми вставками. Она ничего не стоила. Но только не для Сандрины, которая подносит руку к губам, боясь, что ее сейчас вырвет; но позыв проходит.

Господин Ланглуа вскрыл ее коробки, методично перебрал все ее вещи. Сжег то, что ей было по-настоящему дорого. Она-то думала, что он забыл, что он и не слушал, когда она делилась с ним своими крохотными воспоминаниями. Нет, она ошиблась. Он все запомнил, зная, что при случае сумеет причинить ей боль.

Сандрина спрашивает, можно ли ей забрать цепочку. Полицейские пожимают плечами. Можно, берите, конечно. Она тщательно протирает ее бумажным платочком и прячет в карман пиджака.

Она снова заходит в дом и поднимается на второй этаж. Собирает любимые книги Матиаса. Заполняет чемодан его игрушками. Как будто она приехала сюда только за этим.

Через час она заканчивает.

На первом этаже полный бедлам. Полицейские суетятся у двери в кладовку, фотографируют следы от шурупов замка. Сандрине больше нечего здесь делать, и она поспешно выходит. Она надеялась, что это место станет ее домом. Но теперь она не хочет сюда возвращаться. Никогда.

Белый фасад удаляется в зеркале заднего вида, Сандрина вздыхает, как будто у нее гора с плеч свалилась.

– Спасибо, что проводили меня, – говорит она полицейскому.

Потом ей приходит на ум, что впервые после всех этих событий она осталась один на один с мужчиной.

Полицейский говорит:

– Лиза попросила, чтобы я поработал у вас водителем.

– Она много делает для нас, – замечает Сандрина. – Я имею в виду меня и Каролину.

Помолчав, полицейский отвечает:

– Не стану врать, Сандрина. За то время, что мы следили за домом господина Ланглуа, на нас много чего свалилось. Особенно на нее, на Лизу… – Он выставляет наружу мигалку и, кажется, сомневается, продолжать или нет, но в конце концов говорит: – Каролина первая, кто вернулся. Обычно с того света не возвращаются.

Сандрина не знает – это такой полицейский юмор или коллега Лизы говорит всерьез. Молчит и качает головой.

К Маркесам она приезжает с одним чемоданом и несколькими сумками. С вещами Матиаса, с деньгами Каролины. И с цепочкой. Это вся ее жизнь. У нее нет ничего, ровным счетом ничего. Неправда, кое-что есть, говорит внутренний голос.

Маркесы ждут ее. Пришли бумаги из банка, подтверждающие, что она снова стала «держательницей платежных средств». А Ланглуа останется в следственном изоляторе до шести часов вечера следующего дня.

Сандрина приглашает Маркесов в ресторан.

Странная мирная вылазка, передышка, в этот вечер они ничем не рискуют – господина Ланглуа держат взаперти.

Они идут в ресторан, расположенный в подвале со сводчатыми потолками. Столы покрыты накрахмаленными белыми скатертями. Матиас ведет себя прекрасно.

Какая необычная семья, думает Сандрина, окидывая их взглядом. И спохватывается. Это не ее семья. Это временно.

Анн-Мари похлопывает ее по руке, говорит:

– Спасибо за вещи Матиаса. Ты такая храбрая! Ты пошла туда, в этот дом!

Анн-Мари умолкает, но Сандрина понимает, что она хочет сказать. Этот дом.

Когда они выныривают из ресторана, телефон Сандрины вибрирует. То же самое происходит в карманах у Каролины, Анн-Мари и Патриса. Матиас задирает голову и смотрит, как взрослые читают сообщения и прослушивают голосовую почту.

Господина Ланглуа выпустили.

Все, как сговорившись, отвечают мальчику натянутыми улыбками, никто не хочет его напугать, но Сандрина видит на лицах, как в зеркале, охватившую всех тревогу. Голос Лизы звучит в ее ушах: «Адвокат вытащил его… И еще, Сандрина. Я не смогла последовать за ним, а сейчас вижу, что он не вернулся домой. Будьте осторожны. Я вам перезвоню, хорошо?»

В машине, сидя рядом с Матиасом, который устроился между ней и Каролиной, Сандрина торопливо пишет Лизе, что прослушала ее сообщение, что они были в ресторане, а сейчас возвращаются к Маркесам.

Она обещает быть осторожной.

Очень осторожной.

Дверь в квартиру Маркесов издает едва слышный звук. Это дребезжит прорезь для писем, вставленная в металлическую рамку. Осенью ее заклеивают скотчем. Скотч свисает – этого не было, когда они уходили в ресторан. Скотч не должен болтаться.

– Пикассо? Пикассо?