Читаем Вторая жена полностью

Он требует аспирина и воды, спрашивает Матиаса, который предусмотрительно достал свои школьные тетради, сделал ли тот уроки, и мальчик утвердительно кивает. Кивает и ждет. Одним вопросом отец никогда не ограничивается – у него в запасе всегда целая куча быстрых и конкретных вопросов. Одно время Сандрина думала, что отец Матиаса совсем не интересуется школьными делами, но она ошибалась – он считает, что у его сына всегда и все должно быть в порядке, только это его и заботит. Это тот минимум, которого он требует от мальчика, и он не проверяет каждодневно его выполнение, поскольку выполнение подразумевается само собой.

Но этим утром он садится рядом с Матиасом за обеденный стол и говорит с ним мягко, просматривая его тетради, в том числе для рисования. Матиас рисует то же, что и все, но как только предлагается свободная тема, на листах появляются странные птицы с распростертыми крыльями и клювами, полными зубов. Отец хвалит сына, потом предлагает ему поиграть в футбол во дворе. Обычно в это время он занимается садом, выравнивает живую изгородь и стрижет газон, но сегодня исключение из правил.

Сандрина одним ухом прислушивается к ударам по мячу, а сама крутится в прачечной. Она знает, ему понравилось бы, если б его сын рос более бойким, более уверенным в себе, настоящим мальчишкой; и часто, когда они вот так играют, это плохо заканчивается: Матиас, не проявляющий никакой напористости, задиристости, разочаровывает отца. Он не умеет делать обманные движения, не уводит мяч из-под ног соперника. Его отец хочет, чтобы Матиас занялся спортом, где самое главное – победить, но мальчику, похоже, чуждо желание взять верх над кем-то. Однако этим утром отец терпелив, и сквозь открытую стеклянную дверь доносится смех обоих. Погода стоит довольно мягкая, так что можно проветрить дом, и это нормальное, счастливое утро успокаивает Сандрину.

Они обедают на воздухе; на десерт Матиас ест печенье, макая его в шоколадный крем (Сандрина этот крем терпеть не может), царит мирная тишина, которую нарушают лишь довольные причмокивания мальчика. Ее муж смотрит на сад, и Сандрина боится, что он заметит какой-нибудь непорядок: сорняк, опавшие листья, – и это испортит то хрупкое спокойствие, которого нет уже две недели, с тех пор как они увидели первую жену на экране телевизора. Она кладет руку на живот, думает, что это подходящий момент, но раздается шум мотора, и ее муж напрягается всем телом.

Первыми прибывают полицейские, за ними Каролина и ее родители, последней появляется незнакомка, которая, едва успела зайти, без всякого стеснения рассматривает диван, стол, стулья, книжные полки и все остальное. Сандрина думает, что это, наверное, и есть социальный работник. Женщина пожимает ей руку, у нее крепкая холодная ладонь, она говорит: «Доктор Бенасса», и Сандрина не решается спросить: «Доктор – в смысле врач?» Так, может, это не социальный работник? Но почему тогда первая жена пришла в сопровождении врача?

У ее мужа веселый голос, хотя ему нелегко держать марку, она знает это. Он говорит:

– Присаживайтесь! – Потом смотрит на Сандрину: – Кофе?

Она просит ее извинить и идет на кухню. Матиас на диване уже прилип к матери, которая выглядит не такой неуверенной, как в прошлый визит.

Сандрина готовит кофе, убеждая себя, что это случится сегодня вечером: да, сегодня вечером она скажет ему про крошку. Ее муж хоть и делает над собой усилие, но выглядит так, будто хочет показать свою добрую волю; кто знает, может, у него это получится?

Она слышит, что доктор Бенасса – психотерапевт, она из тех специалистов, кто по мере необходимости сотрудничает с полицией. Она будет помогать Каролине, пока та не найдет врача, который будет ее вести постоянно. Доктор Бенасса говорит, что с целью восстановить память они попробуют разные методы, в частности гипноз, но главное, чтобы Каролина как можно больше находилась в знакомых местах.

– Да, разумеется, я понимаю, – говорит муж Сандрины.

Повисает тишина, Сандрина оборачивается к гостиной и бросает на него взгляд. На лице мужа натянутая улыбка, обнажающая клык; напротив него сидит полицейская, та самая, которая всю неделю каждый вечер дежурила у дома и которую он обзывал сукой. У полицейской широко распахнутые удивленные глаза.

– Я хочу сделать так, чтобы все прошло как можно лучше для Матиаса, – добавляет он. – Полагаю, все согласятся, что в этой истории главное – мой сын.

Мальчик сидит на диване рядом с Каролиной, она поглаживает большим пальцем его ладошку, которую он вложил в ее ладонь; две пары бездонных черных глаз напоминают Сандрине о паспортах, спрятанных в комнате для шитья.

Она выносит поднос с кофе, и полицейская по-доброму улыбается ей, говорит:

– Большое спасибо, Сандрина.