Читаем Вторая стадия полностью

— Но ведь Хромосомов копает. А он как будто даже профессор…

— Он может быть даже академиком, — голос из-под машины звучал сурово, — это ничего не меняет и не доказывает. Он проводит свой эксперимент — вот нашел себе сотню добровольных помощников. У меня же своя научная тропа, и в лаборантах я ни у кого ходить не буду.

Инженер Махоркин вылез из-под машины. Лидия Петровна молча глядела на него, не зная, что сказать, потом взяла лопату, прутик и вернулась к гаражу. Вот здесь она посадит «внушающее радость». Пусть мысли будут только хорошие, и тогда научные открытия потекут сами собой.

Все, что говорил Хромосомов, подтвердилось очень быстро. Брошенные на трехметровую глубину — дальше копать сил не хватило — саженцы в две недели прошли весь слой земли и показались на поверхности. С каждым днем все больше и больше становились их размеры. Вскоре «внушающие радость» догнали в росте несколько молодых топольков, чудом сохранившихся после беспощадного вспарывания земли строительными машинами. К середине лета перед домом появилась роща.

Никогда и нигде не чувствовал себя человек таким безмятежно счастливым и умудренно-проницательным, как под сенью «внушающих радость». Никогда не бывало у каждого более беспристрастного судьи, чем он сам в тот момент, когда садился под деревом на траву. Будущее не представлялось в этот момент цепочкой из триумфов; никаких новых иллюзий не возникало и даже исчезали старые, но в них и нужды не было. Обычные, блаженно расползающиеся мысли вечерней прогулки сменялись вдруг анализом собственной жизни с осознанием истинной ее цели.

Не только из одного — из всех домов улицы стали ходить по вечерам в молодую рощу. И по вечерам там становилось иногда даже тесно.

Однажды вечером инженер Махоркин загнал машину в гараж. Солнце просвечивало сквозь щели в досках — но некоторые щели были темны. Их загораживало дерево, выросшее в стороне от остальных — след нежной заботы Лидии Петровны. Инженер Махоркин долго возился, запирая сначала все дверцы автомобиля, потом багажника, потом дверь гаража. Упругой походкой, глядя прямо перед собой, он шел к дому. Лидия Петровна шла навстречу.

— Здравствуйте, — почтительно сказала она. — Отчего вы не погуляете в рощице? Быть может, стесняетесь, что вам не удалось покопать? Но ведь все понимают вашу занятость…

— Инженер Махоркин никогда и ничего не стесняется, — твердо и громко произнес инженер Махоркин. — Все, что он требует, он требует справедливо, а в справедливом деле стесняться нечего. А если он чего-то не требует, то не потому, что стесняется, а потому, что осознает твердо: пока не заслужил…

— Простите, пожалуйста, — сказала несколько ошеломленная этими аргументами Лидия Петровна, — я просто хотела, чтобы вы погуляли по нашей рощице. Это внушает такие добрые чувства!

— А я не хочу их, — отчеканил инженер Махоркин. — Я научный работник; мне озлобление нужно, чтоб идею преследовать, трясти ее беспощадно, не жалеть никого. А вы со своей рощицей так называемой что наделали! Типы всякие шатаются и под окнами и возле гаража, где машина стоит экспериментальная с такими деталями, о которых я даже говорить не имею права. Хоть бы гуляли те, кто сажал, — я их в лицо знаю. А то вся улица ходит, и со всех концов города ходят, и скоро из других городов начнуть валить!

И он продолжил свой путь к дому.

Очень скоро в рощицу начали водить на прогулку детей из ближайшего детского сада. «Насколько больше станет на свете хороших людей! — мечтала заведующая садом. — Чудесное дерево помогает взрослому избавиться от зла, а детям поможет стать ко злу невосприимчивыми». Так оно и вышло. Маленькие люди менялись молниеносно. Если на территории детского сада ребята дрались, то здесь они становились образцом благонравия, сохраняя, впрочем, всю свою живость. Вновь приобретаемые свойства не исчезали, когда дети уходили из рощи.

— Этих детей уже ничто не испортит, — говорила с гордостью заведующая. И проекты один грандиознее другого рождались в ее голове. Но реализация их натолкнулась на трудности…

Инженер Махоркин частенько встречался у подъезда с Хромосомовым.

— Вы, конечно, размышляете, — говорил инженер Махоркин. — Я тоже, на ходу. Нам, научным работникам, некогда терять дорогие секунды. Гипотезы не знают нормированного рабочего дня.

— Какой областью науки занимаетесь? — интересовался уважительно Хромосомов.

— Проблемами малой энергетики, — важно отвечал Махоркин. — Но вот, представьте себе, что бесконечное мелькание перед окнами, — самый лютый враг гипотез. Людей бескрылых это, возможно, не трогало бы, но я не могу. А вы…

— Я что ж, я ничего… — как бы оправдывался Хромосомов. Но инженер Махоркин не боялся говорить с Хромосомовым на равных.

— Для науки все одинаковы, — говорил он, — и лаборант не хуже академика. Волею обстоятельств я вынужден был сделать своей экспериментальной базой районный автомобильный клуб. Но, сами понимаете, частные и мелкие страстишки автолюбителей ничего общего не имеют с теми задачами всемирного масштаба, которые я хотел решить. Увы, нужны деньги…