Вместо того чтобы думать об исчезнувшей невесте, Федор размышлял о месте женщины в жизни философа. С одной стороны, философия — это наука о смысле бытия в спокойной обстановке… кипарисовой роще, на берегу моря, и ничего отвлекающего в виде крикливых женщин и сопливых детей, а также толпы. Аскетизм — пожалуй, но в разумных пределах. Философ неторопливо шествует в окружении почтительно и трепетно внимающих его слову учеников, адептов… Тут Федор вспомнил своих студентов и вздохнул.

А с другой, ведь встречаются женщины, как бы это выразиться, оставляющие след! Они проходят мимо, проплывают, как каравеллы в белом сиянии парусов, а ты как дурак стоишь и смотришь им вслед…

«Смотри, какой умный!» — сказал бы реалист-капитан Коля Астахов.

«У тебя, Федя, заниженная самооценка, — поспешил бы на выручку добрый Савелий Зотов. — И совершенно напрасно!»

«Да разве я о себе, я вообще о человечестве с точки зрения философии и вечности», — махнул бы рукой Федор.

Глава 3. Разговоры о выставке

На другой день с утра Федор Алексеев отправился в «Магнолию», запарковался и пошел искать старшего распорядителя. Алина вернулась домой пятнадцатого и выгрузила продукты, значит, ее увезли не отсюда. Со стоянки она могла уехать с кем-то, и этого кого-то могли заметить служители. Капитан Астахов разговаривал с работниками «Магнолии», но у Федора была своя метода.

Распорядителем парковки оказался здоровенный парень в синей форме и фуражке. Федор невнятно представился, сказав, что с ним уже говорил его коллега капитан Астахов, а теперь нужно кое-что уточнить. Он даже сунул руку во внутренний карман пиджака, собираясь предъявить служебные корочки, но так ничего и не достал — как бы по рассеянности — и вместо этого спросил:

— Как часто вы видели на парковке красную «Тойоту»? Красных машин не так уж много.

— Да помню я эту машину, я ж говорил, — ответил парень. — Они часто приезжали вместе, он — здоровый мужик под сорок, она — помоложе. А иногда одна заезжала.

— А в вечер пятнадцатого июля вы видели эту машину?

— Вроде видел, в десять вечера примерно.

— Вроде?

— Может, не пятнадцатого.

— Хорошо, давайте иначе. Когда вы видели красную «Тойоту» в последний раз?

— Может, пятнадцатого… или шестнадцатого.

— Вы здесь каждый день?

— Последние две недели каждый, как папа Карло. Алик в отпуске, Петрович приболел.

— То есть после не то пятнадцатого, не то шестнадцатого вы ее больше не видели?

— Нет вроде. Не было ее.

— В этот последний раз она была одна?

— Одна. Очень спешила, мы работаем до одиннадцати, а она приехала поздно.

— А как она уезжала, вы видели?

— Нет, я был у главного, там один псих пожаловался… — Парень махнул рукой.

— То есть вы видели, как она приехала, и все?

— Я ж их не рассматриваю, вот когда рядом с машиной, тогда запросто узнаю.

— А если бы вы ее увидели в магазине, вы бы ее узнали?

Парень задумался.

— Ее узнал бы. Красивая девушка, одета нарядно, что-то белое и красный жакет. Я еще подумал, что она любит красное — и машина, и жакет. — Он задумался. И вдруг выпалил: — Видел! Я ее видел! С полной тележкой, ей еще какой-то мужик помогал! Точно! В белом платье и красном жакете! Вы спросили, и я вспомнил!

— Это был тот, с кем она обычно приезжала?

Парень пожал плечами.

— Он проводил ее до машины?

— Не скажу, не заметил. Вы думаете, он ее…

— Пока неизвестно.

— Если бы я знал, что так получится…

— Постарайтесь представить себе… вот они идут вместе, что вы подумали? Это был случайный человек, который помог красивой женщине, или знакомый? Как они держались? Какое чувство вызвали у вас эти двое? Пожалуйста, отвечайте не раздумывая! Вам показалось, что они друзья?

— Нет!

— Они смеялись?

— Нет… подождите! Он что-то сказал, и она засмеялась!

— Сколько ему лет?

— Не знаю… лет сорок, наверное… Я не присматривался!

— Большой?

— Высокий вроде меня. Здоровый.

— Одежда?

— В черном… как поп!

— В рясе?

— Да нет же! В черном… и еще…

— Что? Борода?

— Нет!

— Длинные волосы?

— Нет вроде.

— Что? Серьга? Украшение?

— Нет…

— Цвет волос?

— Не помню.

— Тату на руках? Представьте себе, руки его лежат на поручне тележки… большие? Красные? Белые? Черные?

— Черные! Точно! — обрадовался парень. — В перчатках! Я еще подумал, на хрен это, жара даже вечером!

— Очки?

— Нет, не помню.

— Как он шел?

— Не понял!

— Быстро? Медленно? Переваливался?

Парень задумался. Снова пожал плечами.

— Какого цвета лицо?

— Лицо как лицо, не негр, не с Кавказа…

— Загорелый?

— Не знаю… как-то… не вспомню… Что-то еще…

— Голова? Плечи?

— Не помню.

Федор задал еще с десяток наводящих вопросов, но ничего больше не добился. С тем и уехал.

Он все время думал о Полине. Ему хотелось увидеться с ней, но он выдерживал характер и не звонил в салон — ждал ее звонка. Он представлял, как они увидятся — она согласилась поужинать с ним, — о чем они будут говорить…

— Выставка! — вспомнил он. — Метареализм… Интересно! — Он свернул к центру города.