Читаем Вторая модель (Сборник) полностью

А вот за деревеньками потянулись уже собственно руины — на целые мили уходили к горизонту покинутые обрушенные дома, остовы зданий, бетонные стены, ванные с торчащими трубами, перевернутые каркасы машин. Наследие Времен Безумия — самого печального периода истории человечества, последовавшего за периодом не менее ужасным и отвратительным: пять веков безумия и запутанности теперь называли Эпохой Ереси — тогда человек пошел против божественного плана и пытался сам управлять своей судьбой.

Они подошли к дому побольше — деревянному двухэтажному строению. Беляки полезли вверх по хлипким ступенькам, дерево надсадно заскрипело под их тяжелыми ботинками. Сун У нервно засеменил следом. Они поднялись на крыльцо, похожее на открытый балкон.

Там сидел человек — толстый меднокожий чиновник. В незастегнутых бриджах, между прочим. Блестящие черные волосы он собрал на затылке в узел и заткнул его костью на манер шпильки. Носище выделялся немалыми размерами, само же лицо оказалось ничем не примечательным — плоское и широкое. Разве что вторых подбородков много — есть и третий, и четвертый. Менеджер пил из жестяной кружки лаймовый сок и смотрел вниз на залитую грязищей улочку. Беляки подошли поближе, начальник слегка приподнялся — это явно стоило ему немалых усилий.

— Вот он вот, — и назвавшийся Джемисоном беляк ткнул пальцем в Сун У, — хотел тебя видеть.

Сун У сердито отпихнул его и шагнул вперед:

— Я — Бард! Из Главной Коллегии! Вы это видели? Нет?

И он рванул на груди рубашку. На солнце ярко вспыхнул знак Святой Длани — золотой, горящий красным огнем.

— Я требую, чтобы со мной обращались надлежащим образом! Не позволю, чтобы мной помыкали какие-то…

Так, что-то он раскричался. Надо бы взять себя в руки. Сун У подавил приступ гнева и ухватился за «дипломат». Толстый индиец спокойно смотрел на него. Беляки побрели к краю террасы и уселись на корточках в теньке. Скатали грубые цигарки и демонстративно повернулись ко всем спиной.

— К-как? Как вы это позволяете? — ахнул Сун У. — Это же… это же… они же тут, рядом с нами!

Индиец лишь пожал плечами и еще глубже провалился в кресло.

— Да пребудет с вами ясность, — пробормотал он. — Не хотите ко мне присоединиться?

Он говорил все так же спокойно. Похоже, поведение беляков не произвело на него ровно никакого впечатления.

— Не хотите лаймового сока? А может, кофе? Кстати, лаймовый сок хорошо помогает при такой штуке, как у меня, — и он выразительно постучал по губам.

И показал зубы.

На размякших деснах запеклись язвы.

— Нет, спасибо, — сердито проворчал Сун У и сел напротив индийца. — Я тут с официальным заданием.

Индиец слабо покивал:

— Вот как?

— Буду исследовать уровень смертности и уровень рождаемости.

Сун У с мгновение поколебался, потом наклонился к индийцу:

— Вы должны прогнать этих беляков. Я настаиваю! Мне нужно сообщить вам кое-что, не предназначенное для чужих ушей.

В лице индийца ровным счетом ничего не изменилось. Оно оставалось все таким же бесстрастным. Потом он слегка приобернулся:

— Пожалуйста, спуститесь вниз на улицу, — приказал он. И добавил: — Если вас не затруднит…

Беляки с ворчанием поднялись на ноги и мрачно протопали мимо стола, одарив Сун У хмурыми злыми взглядами. Один прокашлялся, перегнулся через перила и смачно плюнул вниз — с явным намерением оскорбить Барда.

— Какая наглость! — задохнулся от негодования Сун У. — А вы что молчите? Неужели не видите, что они вытворяют? Во имя Элрона, это немыслимо!

Индиец равнодушно пожал плечами и рыгнул.

— Все люди — братья, ибо колесо вращается для каждого из них. Разве не Сам Элрон произнес эти слова, в бытность свою на земле?

— Конечно-конечно, но…

— Разве эти люди — какими бы они ни были — не наши братья?

— Естественно, — высокомерно ответил Сун У, — но они должны знать свое место! Они принадлежат к не слишком значимому классу. Их зовут, если вдруг возникает необходимость в починке, но это случается отнюдь не часто! В прошлом году, насколько я помню, ни разу не рекомендовали чинить что-либо. С каждым годом мы испытываем все меньшую необходимость в подобном классе, и вскоре и он сам, и составляющие его элементы…

— Вы что же, ратуете за стерилизацию? — тихим коварным голосом поинтересовался индиец.

И смерил его хитрым взглядом.

— Я ратую за принятие мер. Хоть каких-то. Низшие классы размножаются, как кролики, и беспрерывно рожают — в отличие от Бардов. Беляцкие бабы беременеют без продыху, а Барды? Ни одного ребенка за последнее время! А все почему? Потому что низшие только и делают, что нарушают заповеди целомудрия!

— Ну а чем же им еще заниматься, с другой-то стороны, — мягко проговорил индиец. И отхлебнул еще лаймового сока. — Вам следует быть более толерантным.

— Толерантным? Я ничего против не имею, но если…

— Говорят, — тихо продолжил индиец, — что Сам Элрон Ху был белым.

Сун У задохнулся от негодования и попытался возразить, но яростные слова застряли у него в горле: по грязной улице шли какие-то люди.

— Что бы это значило? — вопросил Сун У, вскочил с места и подбежал к перилам.