— Отлично. Потому что на твоем месте, я бы себя так вести не стала. Просто помните, что вы все время в курсе событий. Как только мы что-нибудь узнаем, сразу скажем вам. На это можете рассчитывать. Вы меня еще слушаете? — Венеция подождала, пока дети кивнули. — Ладно. А пока что ваша мама совершенно выбилась из сил. Вы и сами это видите. А что касается того, что с ней что-то не так, то вы знаете, как лекарства могут делать нас такими странными, словно мы приняли наркотик. Или не знаете?

Зак почти сразу же с готовностью кивнул головой. Но Лиз и Фреда не так легко было купить. Чувствуя какой-то подвох, они внимательно рассматривали Венецию, ища на ее лице следы отчаяния, пока они сами торопливо пытались найти неувязки в ее словах. Они чувствовали зерно правды, но…

— Врач сказал вашей маме, что через несколько дней она сможет вернуться домой, — продолжала Венеция. — Но только в том случае, если она будет достаточно отдыхать.

— Правда? — этот чистый дискант принадлежал Заку.

— Правда, — кивнула Венеция. — Так что видите? От вас троих зависит ее отдых. — Она по очереди оглядела детей. — Вы же хотите, чтобы она скоренько отсюда выбралась, верно?

Дети снова торжественно кивнули, их головы дернулись синхронно.

— Но с мамочкой все будет в порядке? — спросил Зак. — Вы обещаете?

— С твоей мамой все будет отлично, солнышко. — Венеция убрала руку, обнимающую детишек, улыбнулась и подняла кисть с длинными красными ногтями. — Слово скаута.

Они все уставились на нее.

— Итак. Мы друг друга поняли? — задала вопрос негритянка.

— Я думаю, да, — за всех ответил Фред.

— Отлично. — Венеция еще раз обняла всех троих и выпрямилась. Потом улыбнулась няне Флорри. — Няня! Они полностью в вашем распоряжении.

— Вот и слава Богу. В толк не возьму, как это вы управились с ними.

Няня «погнала» своих питомцев вокруг кровати, потом к двери, кудахча и отчитывая их, словно недовольная наседка.

— Давайте-ка, ребятишки, давайте. Это и к тебе относится! Больше я этих глупостей не потерплю. Разве можно так себя вести, когда вашей мамочке нужен отдых и все такое прочее. Вы должны держаться молодцом. А что мы видим? Как насчет Алькатраса, а?

Лиз и Фред разом завздыхали.

— Я хочу вернуться в музей Рипли «Хочешь верь, хочешь нет!», — высказался Зак, дергая няню за плащ.

— Да неужели, парень? Что ж…

— Ох, нетушки, — фыркнула Лиз, закатывая глаза к потолку. — Эти глупости! Только для детей. Лично я возвращаюсь в отель к моему компьютеру.

— А я хочу новую видеоигру, — пробормотал Фред.

Венеция стояла у кровати, сложив руки на груди, и вместе с Дороти-Энн смотрела вслед выходящим из палаты детям.

— Они хорошие ребятки, — негромко заметила негритянка.

— Да, а я их подвела, — напряженно прошептала Дороти-Энн, и по щекам у нее потекли ручейки слез.

Венеция обреченно вздохнула.

— Детка! — воскликнула она, упирая руки в бока и пронзая взглядом Дороти-Энн. — Ну ты да-а-аешь! Ты когда в последний раз смотрела вокруг себя?

— Когда я что? — моргнула та.

— Где ты находишься? — продолжала допрос подруга.

— В больнице.

— Ну точно. И ты здесь не просто так, я права?

— Но я же их мать! Я должна…

— Ты должна поправляться, — безапелляционно прервала ее Венеция. — И только так ты сможешь им помочь. А теперь отдыхай. По твоему виду заметно, что тебе это очень нужно.

Дороти-Энн вздохнула, кивнула и повернула голову на подушке.

Огромная ошибка. Букеты, плюшевые мишки, шарики бросились ей в глаза. Они ее раздражали.

— Венеция, — выдохнула молодая женщина, — ты видишь все это?

Та повернулась к окну и кивнула.

— А что такое, дорогая?

Дороти-Энн вдруг ощутила невероятную слабость. Венеция права. Ей необходимо отдохнуть. Она повернула голову в другую сторону и закрыла глаза.

— Избавься от всего этого, — попросила она.

9

Высоко над Тихим океаном в имении «Боз Ар», смотрящем на бухту, Глория Энн Уоттерс Уинслоу умащала себя ароматами из Джайпура. Она медленно прикасалась холодной влажной стеклянной пробкой за ушами, к ямке на шее, к лицевой и тыльной стороне запястий и наконец к впадинке между грудями. Застегивая свою шелковую блузку телесного цвета с низким вырезом, она глубоко вдохнула, и ее ноздри расширились от удовольствия. Ей нравилось источать аромат дорогих духов, точно так же, как нравилось надевать дорогие вещи и жить на широкую ногу. Она любила это почти как выпивку. Но все-таки гораздо меньше.

Глория потянулась за бутылкой шампанского, стоящей на туалетном столике, покрытом кружевной скатертью, взяла ее, но, нахмурившись, дрожащей рукой поставила обратно и мрачно уставилась на нее.

Достаточно, вполне достаточно. Еще нет и половины первого, а она уже почти осушила бутылку «Кристл» 1979-го года, и все на пустой желудок. Еще немного, и облако наслаждения жизнью, в котором она плавает, начнет играть злые шутки с ее равновесием.