Читаем Встречный ветер полностью

- Клочок уха не в счет. Совесть... Если бы не овчарка...

- Брось ныть!

- Вы что, товарищи дорогие, опять, как вчера, сказки рассказываете? - строго проговорил подошедший майор Рокотов.

Он только что обыскал захваченного диверсанта и приказал готовить его к отправке.

- Сказка у нас, видно, долгая, - невесело усмехнулся Петр.

- А вы, старший лейтенант, действовали молодцом! Только рисковать-то зря не надо. Это уже было ни к чему, - сказал Рокотов. - Но все обошлось хорошо - и зверь схвачен опасный...

Шум и выстрелы разбудили и привлекли к хате Богуновых много людей. Здесь были лесорубы, женщины, дети. Они с затаенным любопытством смотрели на солдат в зеленых фуражках и тихо переговаривались. Родственников и знакомых, по просьбе Насти, пограничники пропустили в дом. Женщины, всплескивая руками, вздыхали и сокрушенно покачивали головами. Мальчишки вертелись около солдат и выпрашивали стреляные гильзы.

- А на бандюка можно посмотреть? - спрашивал у Нестерова сероглазый пацан, лет десяти, в смятой солдатской пилотке, с самодельным деревянным револьвером в руке. - Он очень страшный, да?

- С рогами и хвостом, как метелка, - отшучивался Нестеров. - За этот хвост мы его и схватили.

- Ну да! Его Настя Богунова в сарай заперла и до вас побигла... Так или не так?

- Немножко не так.

- Ей орден дадут?

- Обязательно дадут, - подтвердил Нестеров. - Ты давай, дружок, потише. А то машешь своим пистолетом, мало ли что может случиться... Подстрелишь еще кого-нибудь.

- Так нет, - успокаивающе и разочарованно ответил мальчишка, это же игрушка, я из полена его выстругал. Вот у тебя - это да! с завистью посмотрев на автомат сержанта, он отошел к своим товарищам, которые ползали вдоль изгороди и разыскивали стреляные гильзы.

- Вот так я и выпустил их, - говорил Петр Рокотову и Ромашкову. - Ночевал с ними под одной крышей, сидел за одним столом, думал только о своей беде, а она была рядом со мной. Так я утерял бдительность, а может быть, не имел ее никогда? - Петр замолчал и низко опустил укутанную бинтами голову.

Хмуро молчал майор Рокотов. Ни слова не проронил и капитан Ромашков.

А вокруг было свежее чистое утро. Над горами поднималось солнце. Ветер качал обрумяненные плоды яблони. Вдоль изгороди шуршали своими лопухами перепутанные плети тыкв, к горячим солнечным лучам поднимали круглые шляпы подсолнухи. Поваленный кем-то, пригнутый вниз молодой тополь вдруг стройно выпрямился и стряхнул с зеленых, израненных листьев мутные, загрязненные капли дождевой воды. Обновленный дыханием жизни, он еще робко и трепетно дрожал, осторожно пошевеливая гибкими изуродованными ветвями. Наступили новый грядущий день и новая жизнь.

А Пыжиков знал, что теперь уже его в войсках не оставят, если бы он даже захотел остаться.

* * *

Спустя два месяца, вручая Лукерье Филипповне медаль "За отличие в охране государственной границы СССР", генерал Никитин крепко пожимал ей руку и сказал:

- Носите с честью. Спасибо вам за то, что вы воспитали таких замечательных дочерей.

Взволнованные и смущенные Настя и Валя ожидали своей очереди. Они тоже были награждены такой же высокой и почетной наградой.

- Это, товарищ генерал, Родине нашей спасибо. Я их грудью своей кормила, вырастила, а Родина их уму-разуму научила... Пусть ей и служат, пусть почитают ее, как мать свою, - ответила Лукерья Филипповна и по крестьянскому обычаю поклонилась, тронув рукой теплую, нагретую солнцем землю.

- Еще раз спасибо вам за хорошие слова ваши, - сказал генерал и тоже склонил свою седовласую голову. Потом, встряхнув ею, прищурив заблестевшие глаза, улыбнувшись, добавил: - А к ним, мать, я обязательно приеду на свадьбу.

- Такому гостю, как вы, почет и место. Милости просим, проговорила Лукерья Филипповна. - А свадьба скоренько будет. Все уже решено, - лукаво поглядывая на зардевшуюся Настю, - продолжала она. - Решила моя Настенька связать свою жизнь с пограничниками крепким червонным матузочком, так говорят на Украине, - доброй, значит, веревочкой...

- Кто же жених?

- Нашелся такой... Капитан Михайло Ромашков.

- Это, Лукерья Филипповна, мой крестник.

- Вот и добре! Будете его хлопцев крестить, только не у попа в кадушке, а в люльке на подушке да за богатым столом, за доброй чаркой горилки.

- Принимаю, Лукерья Филипповна, и благодарю от всего сердца!

После того когда отзвучали последние слова приветственных речей, Лукерья Филипповна еще раз подошла к генералу Никитину и, теребя кисти белого пухового платка, смущенно спросила:

- Вы не можете мне сказать, товарищ генерал, про одного человека?

- А что это за человек?

- Ваш офицер. Тот что меня тогда в сарае запер. Петром его звать.

- Знаю такого, знаю, - подчеркивая последнее слово, ответил Никитин. - Он нужен вам?

- Да. Повидать бы его.

- Он уехал домой.

- Когда вернется, передайте ему поклон мой.

- Он, Лукерья Филипповна, уехал совсем, - задумчиво ответил Никитин.

* * *

Уже в машине Никитин еще раз перечитал письмо Петра Пыжикова. Вот что тот писал генералу: