Читаем Встречные огни полностью

Стасик горячо пожимает руку Марии. Они поспешно расходятся в разные стороны. Гремит торжественный марш. Появляются  с о л д а т ы, сгоняющие на рыночную площадь  п р о х о ж и х. Входит  П ы н т я  с  с у п р у г о й  и другие  п р е д с т а в и т е л и  городских властей.

М а д а м  П ы н т я. Фи, ты снова нализался! От этого запаха у королевы будет мигрень!

П ы н т я. Не волнуйся! Ее величество знает: настоящий мужчина должен пахнуть конским потом, сигарой и коньяком!

М а д а м  П ы н т я. Настоящий мужчина! А ты… городской голова!

П ы н т я. На что ты намекаешь! Твои намеки пахнут оскорблением должностного лица!

М а д а м  П ы н т я. Я хочу лишь одного: чтоб должностное лицо не дышало мне в лицо… перегаром!

П ы н т я. Лючия! (Хочет что-то сказать ей резкое, но, заметив приближающуюся процессию, командует солдатам.) Равненье налево, — идет королева!

В сопровождении  Г р о т а, Э в е л и н ы  и своей  с в и т ы  входит  к о р о л е в а  Е л е н а. Мадам Пынтя подхватывает и почтительно несет шлейф ее горностаевой мантии, наброшенной поверх военного мундира. За королевой шествует священник  о т е ц  В а с и л и й  и  м а л ь ч и ш к и - с л у ж к и, несущие сосуд со святой водой.

Е л е н а. Пусть ваша торговля будет угодна богу и выгодна вам. Благословляю!

О т е ц  В а с и л и й. Аминь! (Обходит рундуки, осеняет их крестным знамением и кропит святой водой.)

П ы н т я. Да здравствует ее величество Елена, мать Михая Первого, короля всех румын!

Гомон толпы, гром оркестра.

Господа! Сегодня мы отмечаем величайшее событие: старинная румынская область, долгое время ошибочно именовавшаяся Одесской, наконец обрела свое настоящее имя — Транснистрия! В честь этого мы освящаем новый базар! Сейчас выступит лидер местных политических деятелей, вице-президент антикоммунистического института мсье Покусай.

П о к у с а й. При советском режиме я томился в психиатрической лечебнице на Слободке-Романовке. Большевики обвинили меня в шизофрении, маниакально-прогрессивном психозе и, если хотите, в паранойе. Новая власть, без унизительного медицинского осмотра, вырвала меня на волю и привлекла к политической деятельности. Виват! Да здравствует королевская монархия как высшее проявление демократии! Если хотите, трижды виват! (Целует мантию Елены, затем с криком «виват!» бросается к королевской свите, целуя каждого. Лишь перед Гротом и Эвелиной смущенно останавливается и вместо «виват» вскрикивает «виноват!».)

П ы н т я. Остановитесь, господин Покусай! Умоляю вас! (Елене.) Ваше величество пришли приветствовать работники транспорта.

П о к у с а й. Виват!

Приближается пестрая толпа  о д е с с к и х  б и н д ю ж н и к о в.

П е р в ы й  б и н д ю ж н и к (это переодетый Андрей). Делегация одесских биндюжников имеет что-то сказать на пару слов.

П о к у с а й. Да здравствует наш местный люмпен-пролетариат! Виват!

П е р в ы й  б и н д ю ж н и к (одному из своих коллег). Штымп, потуши эту коптилку и объясни, кто здесь король!

Е л е н а. Что такое?

П е р в ы й  б и н д ю ж н и к. Я имею, извините, фамилию Король. Ничего?

П о к у с а й. Я восклицаю: трижды виват!

П е р в ы й  б и н д ю ж н и к. Тсс! Интеллигентные биндюжники не перебивают друг друга! Мадамы и мосье! Большевики душили нас техникой: автомобилями, автобусами, полуторками и трехтонками. Но пришла новая власть, и мы снова на коне! То есть на кобыле… (Поет.)