Читаем Встречи во мраке полностью

– Это была очаровательная охота, – пробормотал он. – Здесь встретилось несколько чрезвычайно интересных моментов. Не знаю, испытал ли я когда-нибудь такое наслаждение – разумеется, после окончания дела.

Я все еще не стану сообщать вам ответ… Некоторые из моих теорий усложнились, и я хочу посмотреть, как на это прореагируете вы все – папа, Сэмпсон и Вели.

Давайте обратимся к первому убийству. В случае с Эбигейл Доорн у нас были два невинно выглядевших, но весьма веских солидных ключа – пара белых парусиновых туфель и брюки из того же материала.

– Ну и что из этого? – проворчал Сэмпсон. – Согласен, они довольно интересны, но основывать на них обвинение…

– В самом деле, что из этого? – Эллери закрыл глаза. – Посмотрим. Мы нашли пару башмаков. В них было три многозначительных момента… Порванный шнурок, липкий пластырь на шнурке и язычки, загнутые внутрь к носку.

На первый взгляд напрашивалось элементарное объяснение. Шнурок случайно порвался, и его склеили пластырем, а язычки – что они означают?

Сэмпсон свирепо сдвинул брови. Вели казался сбитым с толку. На липе инспектора появилось сосредоточенное выражение. Никто из троих не издал ни звука.

– Ответа нет? Мои рассуждения не кажутся вам логичными? – Эллери вздохнул. – Ну, хорошо, оставим по* ка. Я только добавлю, что именно эти три детали на ботинках самозванца явились для меня первыми и в некотором роде наиболее важными указаниями на пути к разгадке.

– Вы хотите сказать, мистер Квин, – спросил Вели, – что уже тогда знали, кто убийца?

– Вели, добрая и простая душа, – улыбнулся Эллери. – Я ничего такого не утверждаю. Я только хочу сказать, что благодаря анализу ботинок и брюк область моих размышлений настолько сузилась, что я смог дать вам приблизительное описание преступника.

Что же касается брюк, то следует отметить само их присутствие, а также швы выше колен.

– Я не вижу в этих брюках ничего необычайного, – устало промолвил инспектор. – Разве только то, что их первоначальный обладатель, кто бы он ни был, был выше укравшего их самозванца, которому, следовательно, пришлось укоротить штанины.

Сэмпсон откусил кончик сигары.

– Должно быть, я круглый идиот, – заметил он, – но пока что я не могу построить ни одной убедительной теории.

– Мизерере, – пробормотал Эллери, – и паре Кол Нидре (католическая и иудейская молитвы о милосердии). Продолжим.

Перейдем ко второму убийству, в результате которого наш дорогой горько оплакиваемый лекарь был без промедления отправлен к праотцам…

Здесь снова позвольте мне быть категоричным. Прежде чем мне представилась кое-какая возможность, там имелся только один многозначительный момент – внешний вид покойного Дженни.

– Внешний вид? – удивился Сэмпсон.

– Да. Вспомните, что его убили, очевидно, во время работы над рукописью «Врожденной аллергии». Выражение его лица было таким безмятежным, как будто он умер во сне. Ни удивления, ни ужаса, ни сознания приближающейся смерти. Свяжите это с оглушившим его ранением и с тем, где именно расположена рана, и вы получите чертовски интересную ситуацию, которая стала еще более интригующей, когда был обнаружен второй ключ,

– Меня она не интригует, – мрачно буркнул Сэмпсон,

– Подождите, сэр, – Эллери снова улыбнулся. – Второй ключ явился заключительным аккордом. Когда я узнал, что доктор Минчен убрал из кабинета Дженни шкаф с собранными покойным историями болезни, мое расследование было практически закончено. А ведь из-за чрезмерной заботливости Минчена я едва не забросил этого дела навсегда!

Если бы второе преступление не было совершено, то убийца миссис Доорн остался бы безнаказанным. Я смиренно признаю, что если бы Дженни не предстал перед своим создателем, то сегодня я был бы бессилен. Только разгадав тайну смерти Дженни, я смог проследить поразительную историю убийства миссис Доорн.

Инспектор Квин запустил пальцы в табакерку.

– Боюсь, что я такой же тупой, каким считает себя старина Генри, – сказал он. – Всегда, когда ты «объясняешь» решение, бродя вокруг да около, я чувствую себя как человек, который смеется над рассказанным ему анекдотом, не понимая его смысла, только для того, что-бь! не показаться дураком… Эл, что означает этот шкаф с историями болезни? По твоим словам, он для тебя не менее важен, чем пресловутые башмаки. Как же могли эти бумаги решить до конца дело?

Эллери усмехнулся.

– Теперь, как я предупредил в начале нашей беседы, время пришло, и мы отправляемся за открытием. – Он встал и наклонился над столом. – У меня уже сердце колотится в предвкушении приятного сюрприза, который вас ожидает… Одевайтесь, ребята, пока я звоню в госпиталь.

Эллери вышел в спальню, и они услышали, как он набрал номер госпиталя.

– Доктора Минчена… Джон? Это Эллери Квин. Я собираюсь произвести небольшой лабораторный эксперимент, и мне нужны необходимые средства… Да, есть маленькая работа для вас… Отлично! Верните картотеку доктора Дженни назад в его кабинет и положите ее на старое место… Ясно?.. Да, сразу же. Я прибуду в ваше порядком надоевшее мне заведение вместе с группой известных вам лиц. До свидания,