Читаем "Встречайте Ленина!" полностью

На площади показалось несколько милиционеров с мегафонами в руках, лица у них были натянутыми и тревожными. Не имея духа сказать людям правду, через милицию довели наскоро придуманное оповещение:

— Граждане! Мероприятие на площади у Финляндского вокзала окончено. Расходитесь по домам!

Я удивился точной выверенности текста объявления, он явно был согласован, мне показалось, я узнал руку Болутвы. Не «товарищи», а «граждане», не «площадь Ленина», у нее же есть имя, а площадь «у Финляндского вокзала», и обращение не к делегациям, не к предприятиям, а так, как бы к случайным прохожим: «расходитесь по домам».

К этим вестникам с мегафонами в руках стали подходить и спрашивать, а они, не отнимая микрофонов от уголков рта, общались только через свой радиоколокол: «…мероприятие окончено… расходитесь по домам…»

В глазах у многих молодых людей я увидел недобрую горячку — после долгого стояния на холодке, ожидания, неизвестности их оскорбленные души рванули наружу.

Флаги, плакаты, лозунги, транспаранты — все полетело на землю.

Такого еще не было!

Случалось, конечно, после демонстрации находить в самых неожиданных местах, в подъездах и подворотнях, портреты и членов Политбюро, и Маркса, и Энгельса, и даже Владимира Ильича, но их же находили, то есть они были спрятаны, а здесь вот так, прямо на виду, швыряют к подножию пустой трибуны, как в свое время на Параде Победы кидали знамена поверженного врага к подножию Мавзолея. Но тогда был порядок!

Ну, вот он, мой Аркольский мост, мелькнуло вдруг в голове, ну!

Схватить брошенный флаг и побежать! Куда? За Василием Сергеевичем? Вбежать на «красную трибуну», сказать краткую речь? Зажечь массы? А дальше? Провозгласить «социалистическую революцию»? Рядом тюрьма, «Кресты», рядом и психушка. Флагов полно. Аркольский мост вроде бы есть, а врага нет. Против кого и куда, куда бежать?..

С расстроенными нервами я смотрел на опустевшую «красную трибуну» как на окоп, брошенный в минуту решающей атаки. Противник даже не стал его ни штурмовать, ни занимать.

Я вынул из урны воткнутый полотнищем вниз транспарант «Мы вспоминаем 1917 год», поднял с земли два флага.

Прожектора погасли, и после праздничного света над площадью стало темновато. Небо, поблескивавшее множеством иронических звезд, придвинулось к площади своей черной массой. Вот тут-то все увидели, как над «черной трибуной» стал вздыматься вверх, в черное небо черный двухголовый орлище с растрепанными перьями на концах зловещих крыльев и злобно распахнутыми клювами. Это чудовище было укреплено на спрятанной внутри трибуны автовышке, и теперь телескопическая штанга вздымала страшненькую птицу над площадью, усыпанной знаменами, над памятником Ленину, над городом.