Читаем Встреча (сборник) полностью

Вот такая открытая детская любовь, которая у него сохранилась на всю жизнь. Я это знаю, так как родственники передавали, а мне не нужно было от него этой любви, я этим не гордилась, стеснялась этого. А сама хочу, чтобы меня любили. Как же любить меня? Закрыто? Тогда я не узнаю. А хочу знать. Но больше никто так по-дурацки не любил, но и не по-дурацки не любил.

Я его ненавижу всю жизнь, потому что он украл ту мою любовь, которая должна была быть не с ним. Муж, я думаю, тоже не любил, Просто был какой-то интерес на некоторое время. А потом и он, интерес, пропал.

Вообще мужчины для меня загадка. Я прожила большую жизнь, мужчин так и не поняла. А может быть, их надо не понимать, а чувствовать, чисто физиологически и все, а я пыталась всю жизнь их понять, полюбить за ум, за интеллект, пыталась увидеть в них что-то такое, что очень редко встретишь, а им не надо этого. А что им надо?

Я до сих пор хочу, чтобы меня любили, добивались моей любви. Говорили о своих чувствах, читали стихи, посвящали мне стихи. Возраст сказывается только на физическом состоянии человека, а душа – она всегда молодая. Она не стареет.

Я не могу сказать, что была обделена вниманием мужчин. Внимание и интерес ко мне всегда были, но потом быстро проходили. Отчего? Вообще-то, я человек добрый, не вредный, достаточно отзывчивый. Всегда могу понять человека и не осудить его, могу помочь. И ко мне у всех знакомых мужчин товарищеские чувства. Мир, дружба. А где любовь? Без любви очень плохо, грустно и тоскливо. Безответной любви было предостаточно, но это ничего не дает, только оставляет боль и рану на всю жизнь.

Любить или быть любимой – это как талант: либо дано, либо нет.

И этого не выпросишь, не выскулишь. С этим надо смириться. Ведь не всем дано писать стихи, рисовать, лепить, так и это. Найди себя в другом. Мало ли чего тебе хочется!

Каждому выделена своя порция любви на целую жизнь. А эту мою порцию любви забрал тот дурацкий мальчишка. Может быть, свою порцию любви я получила от своих родителей, которые меня так любили, что не могли без меня жить. Еще – достаточная любовь от дочери и внучки. Вот и прекрасно!

Чего еще нужно? Все в порядке. Живи и радуйся. Какая там еще любовь…

Лето 2003 год

Она долго смотрела на него, потом сказала:

– А можно заглянуть в твою душу?

Он удивился, и на его лице появилась саркастическая ухмылка, как всегда.

– А может быть, – продолжала она, – у тебя души-то и нет! Вот сколько лет тебя знаю, а душу твою, ее теплоту, не почувствовала, не увидела. Ну, скажи что-нибудь, скажи, где, она – душа твоя? Или ты робот, сделанный из металла и пластика?

Он молчал, глаза ничего не говорили. Трудно так. Она как будто бьется о стену, которую не пробить, не выбить.

Так прошло много лет вместе и много лет врозь. Он все равно приезжает и молча проводит у нее несколько дней, в день приезда говорит «Здравствуй», а в день отъезда – «До свидания». Если она о чем-то спросит, ответит односложно или так кратко, но исчерпывающе, что следующий вопрос и не возникнет, – и опять глубокое молчание…

Уже прошла целая жизнь, сколько всего пережито, а у нее свербит в голове: «Ну почему он такой? Как же так, почему ей не дано понять, по-че-му?» Они расстались давно, и жизнь прошла, и внучка выросла большая, а она все терзает себя: как же так, не смогла разгадать, понять, почувствовать… Видятся они редко, но после каждой встречи опять все эти вопросы. Она иногда предчувствовала его приезд. Раньше, когда он не сообщал, в какой день приедет, она именно в этот день почему-то начинала дома уборку, что-нибудь готовить, как будто ждала гостей. А уж если знала день его приезда, то обязательно готовилась к встрече. И ждала…

Звонок в дверь. Она бежит открывать. Но стоит увидеть его, правильного, чистенького, аккуратного, тут же возникает глубокое разочарование, смешанное с желанием уйти далеко-далеко и никогда больше его не видеть. Он всегда приезжает с подарками и со своими тапочками. Вот до чего же у него все разложено по своим местам: ни лишнего слова, ни лишнего движения, и тапочки всегда с собой.

Смотрит она видеозапись с его юбилея: столько теплых слов о нем сказано, и он, оказывается, душа компании, и поет, и танцует, и анекдот к месту расскажет, а уж сколько с ним было выпито… При ней не пил никогда.

Говорил – не хочет, чтобы печень «сморщивалась». Ну, что он умный и одаренный (так на юбилее говорили), это она знает не понаслышке.

Вообще, он личность творческая, главный конструктор города. Он все рассчитывает, соизмеряет, лишнего шага в сторону не сделает, не хочет выглядеть суетливым. Читает много, с книгой не расстается. Может быть, она чего-то не видит в нем? «Нет, – думает она, – при всех достоинствах у него просто нет души. Или он не может, или не хочет ее показать? Почему-то он всегда смотрит на себя со стороны и боится показать свои слабости…»

Скоро он опять приедет, и она опять ждет. Ждет, потому что каждый раз надеется понять его, почувствовать его душу. Не может же быть человек без души!