Читаем Вспышка полностью

Еще один вопрос, который занимал Питера касался того, что собирается делать экипаж после того, как облако быстродвижущихся ионов пройдет через «Юлу». В настоящий момент капитан и первый помощник отключали все системы корабля. Что будет когда их снова попытаются запустить после бури и вдруг обнаружат, что те перегорели? Может быть, стоит оставить небольшую часть напряжения в состоянии ожидания на время шторма? Разве играет какую-нибудь роль факт, что единственный ток, проходящий через силиконовые пути, будет поступать из случайных внешних полей, а не от основного источника? Может быть, у функционирующих систем большой шанс устоять? Разве поможет то, что все системы вернутся в состояние элементарных схем, моделирующих поведение электронов на различные воздействия?

Питер Спивак был геологом и специалистом по тектонике, а не электриком. Он не мог дать ответы на поставленные себе вопросы. Вероятно, что единственное, на что он способен в этом путешествии, так это вращать дурацкую лебедку. Возможно, физический труд избавит его от опасений и успокоит метущийся ум. Если так, то помощник капитана оказался весьма мудрым.

Если бы это сработало.

Двести…

Четыреста…

Шестьсот…

Восемьсот…

ПЕРЕСАДОЧНАЯ СТАНЦИЯ КОННОР, 10:19 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ

Бумажные банкноты, старомодные, но столь незаменимые в подобных случаях, Урбанов вложил в руку Майкла Уорски. Рука пилота не блистала белизной. Ногти были черными от грязи, а на запястье виднелась большая царапина. У Уорски было квадратное лицо, заросшее густой черной щетиной. Он напоминал старого поляка из тех частей Польши, которые Российская империя так и не удосужилась отдать Содружеству.

Незаменимый кассир Уильям Блэйр, стоя рядом с Урбановым наблюдал за передачей денег, подсчитывая банкноты, менявшие хозяев, кивками головы.

Когда счет пошел за тысячу двести, темные круги под светло-голубыми глазами пилота, выдававшие его сильное переутомление, стали хищно подергиваться.

На тринадцатой купюре Урбанов остановился с таким выражением лица, как будто отдал последние деньги.

— Этого более, чем достаточно, — заметил юрист.

Уорски пожал плечами:

— Вы все равно отправляетесь на обратную сторону. Там заработать легко.

— Это честная цена, — возразил Блэйр.

— А где корабль?

Пилот кивнул головой в сторону проема в стене рядом с люком, предназначенным для прохода людей. Урбанов подошел поближе и посмотрел внутрь. В конце залы его взору предстало нечто, напоминавшее паука, у которого из восьми ног осталось четыре. Шарообразный корпус заканчивался огромным раструбом для отработанных продуктов единственной реактивной камеры сгорания. К толстому металлическому концу в нижней части были приделаны держатели, оканчивающиеся огромными клешнями. Прямо над головой паука виднелся небольшой маячок. В его тусклом свете Урбанов заметил, что в кабине лишь одно кресло.

— Я доберусь на этом до Луны?

— Без проблем. Туда и обратно и никакого груза, — ответил пилот.

— Это наш буксир, мистер Урбанов, объяснил Блэйр. — У двигателя достаточно мощности, чтобы вывести практически всю станцию на орбиту.

— Условия размещения?

— Я за рулем. Вы спите в шлюзе.

— Сплю?

— Мне придется погрузить вас в сон, иначе вы заберете слишком много воздуха.

— Система подачи воздуха, — счел нужным снова вмешаться кассир, рассчитана на одного человека. Но не волнуйтесь. Мы дадим вам порцию "Сладкой мечты", и вы весь полет проспите как убитый.

— Но это же запрещенный наркотик!

— Я же сказал: не волнуйтесь. Вы проснетесь где надо, готовый справится с целой хоккейной командой. Или… вам придется провести два-три дня с остальными пассажирами.

— Когда мы отправляемся? — осведомился Урбанов.

— Как только вышка даст разрешение.

— Но я думал… — юрист снова повернулся к Блэйру.

— Мы изобретаем небольшое происшествие. Один из наших «шаттлов» до точки Лагранжа, под названием "Принцесса Дакара", передаст сообщение о скорой потере орбиты. Тогда Майклу придется вылететь и исправить положение дел. Есть буря или нет, но правление не допустит, чтобы одно из главных вложений капитала болталось неизвестно где. Но как только Уорски вылетает из шлюза, он направляется к Луне, и его никто не сможет остановить.

— Но если он по моему наущению нарушит свой долг…

Блэйр вытаращил глаза:

— Вы что не поняли? Я кое-кого зная из экипажа «Принцессы». Все пройдет как надо, и я гарантирую, что по возвращении к вам никто не пристанет с ненужными расспросами. Пусть даже и так, тогда вас накачали наркотиками, вы спали и ничего не помните. Короче, вы летите или нет?

— Да-да… конечно, лечу. — Несмотря на окончательное решение, Урбанова по-прежнему грызла совесть по поводу законности сего дела. В конце концов, он работник Российского народного суда, и будет обязан отвечать правдиво на вопросы дознания. Сомнения не могли перевесить необходимость срочно добраться до Луны, но все-таки они были.

Блэйр вытянул руку:

— Мои комиссионные?

— Безусловно. — Урбанов заплатил оговоренную сумму. При передаче денег юрист почувствовал укол в тыльную часть ладони.

— "Сладкая мечта", — произнес густым басом Уорски.

Искра

Вспышка

Искра

Пламя