Читаем Вспомни меня полностью

— И твой любимый костюм.

Он смотрит на меня.

— Ты хочешь меня о чём-то спросить?

Да.

— Нет, — говорю я. — Пустяки.

ГЛАВА 21

ЛИЯ

РОДИТЕЛИ ВСЁ ЕЩЁ СПАЛИ, когда я вернулась, и хотя я слышала, как Бенни ходит по своей комнате, дверь к нему была закрыта. Я быстро переоделась в ночную рубашку, спрятала перепачканные в песке чулки под кроватью. Расплела волосы и немного растрепала их, а после скользнула под простыни. Я закрыла глаза, намереваясь немного поспать, но моё сердце бешено колотилось, и я всё ещё чувствовала прикосновение губ Алека к своим, и когда через полчаса мама открыла мою дверь, я была совершенно бодра.

Теперь я стою рядом с забором новейшей достопримечательности острова Уинслоу: фермы эму.

— Разве это не чудесно? — спрашивает Лон. — Я был здесь прошлым летом, когда эму впервые появились. Они прибыли аж из Австралии в огромных упаковочных ящиках.

Я наклоняю голову, изучая забавно выглядящих существ. У них у всех бочкообразная грудь и тощие ноги, слишком длинные шеи и слишком большие клювы. Я смотрю на Лона и решаю, что есть определённое сходство.

— Да, — бормочу я. — Чудесно.

— Вот, подойди ближе, — говорит Лон, подталкивая меня к забору до тех пор, пока средние перила не упираются мне в бёдра. — Они не кусаются.

Мне трудно в это поверить, учитывая краснолицего десятилетнего мальчика, который прошёл мимо нас, направляясь в другую сторону, когда мы спускались к загону, прижимая руку к груди, а его отец утешал его обещанием очень большого мороженого.

Я пытаюсь оттолкнуться от забора, но Лон обнимает меня за талию и приподнимает меня на нижние перила.

— Вот, — говорит он. — Так лучше, правда?

— Лон.

Эму бросает на меня пристальный взгляд, наклоняет голову и делает медленные, неуверенные шаги к забору.

— Лон, опусти меня.

— Не волнуйся, милая, — его хватка на моей талии усиливается. — Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что-то случилось.

Птица поднимает крылья.

— Лон, я серьёзно…

Эму начинает бежать, из его горла вырывается булькающий рев.

— Отпусти!

Я бью Лона локтем в грудь. Его дыхание вырывается с громким «Уфф!», и он отшатывается назад. Я спрыгиваю с забора как раз перед тем, как эму врезается в него, ломая верхнюю перекладину, как ветку.

— Пошла, Бесси, мерзавка! — рабочий в джинсовом комбинезоне кричит, подбегая к забору. — Мерзавка!

Эму Бесси наклоняет голову и моргает своими длинными ресницами, глядя на него, затем медленно отступает от забора.

— Глупая птица, — кричит рабочий. — Извините за это. Бесси немного агрессивна. Больше проблем, чем она того стоит, если хотите знать моё мнение. С вами всё в порядке, мисс?

— Хорошо, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Сэр?

Лон всё ещё сидит на земле, потирая рукой грудь. Он поднимается на ноги и отряхивает грязь со штанов.

— Да, да, я в порядке, — огрызается он в ответ. — Леди была перепугана.

Моя челюсть болит от силы, с которой я стискиваю зубы. Я сомневаюсь, что будет хорошо, если я скажу Лону, что леди не была напугана — леди просто взяла дело в свои руки, за что он должен быть вечно благодарен, учитывая, что травмы могли быть намного хуже, чем у его гордости, если бы она этого не сделала.

Рабочий заглядывает через забор и качает головой.

— На этот раз она сумела снести его. Третий забор, который она сломала за столько недель. Если вы оба извините меня, я должен взять ящик с инструментами.

Лон всё ещё не смотрит на меня, что меня вполне устраивает. Я тоже не очень-то хочу на него смотреть. Не раньше, чем он извинится за то, что был таким властным грубияном, и, возможно, даже тогда я продолжу злиться.

— Мы должны вернуться в отель, — говорит он. — Я забыл, что у меня встреча с одним из наших инвесторов.

— Очень хорошо.

Мы возвращаемся в отель в тишине, наши невысказанные слова душат воздух между нами. Наконец, мы подходим к дверям в вестибюль. Я начинаю подниматься по лестнице, но Лон хватает меня за руку, останавливая. На мгновение я думаю об Алеке, делающем то же самое этим утром, только прикосновение Лона не нежное. Оно твёрдое непреклонное. Слишком похоже на отцовское.

— Ты действительно не собираешься извиняться? — выплёвывает он.

У меня отвисает челюсть.

— Ты хочешь, чтобы я извинилась перед тобой?

— За то, что унизила меня на публике? Да.

— Если кто-то и был унижен, так это я. Прижимаешь меня к забору, хотя я сказала тебе опустить меня…

— И я сказал тебе, что не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Дело не в этом!

Несколько гостей оборачиваются и смотрят на нас.

Лон оттаскивает меня от входа в отель, его хватка сжимает мои кости.

— Лон, ты делаешь мне больно…

Он ослабляет хватку, но не отпускает. Он ведёт меня вокруг ротонды бального зала и заталкивает за группу деревьев, подальше от любопытных глаз.

Он делает глубокий вдох, одёргивая свой жилет, а я прижимаюсь к стене.

— Я надеюсь, ты знаешь, — начинает он, его голос тщательно контролируем, — что я не буду мириться с такой наглостью, когда мы поженимся.