Читаем Вспоминаю маму полностью

Меня пугала встреча с собором – там должны быть иконы… испытываю непонятный страх при виде мёртвых тел и икон… они пронизывают душу, первые – пустотой, вторые – волнуют, раскрывая непонятную и пугающую бесконечность в себе (года через три буду безоговорочно влюблён в древнюю русскую икону кисти Рублёва, Дионисия, Феофана Грека и других безымянных и именитых художников), а сейчас слушаю неторопливое повествование бабушки Лены, предчувствуя ночь, заполненную раздумьями.

– Нет смысла обижаться и обвинять кого-то в своих ошибках и неудачное прошлое… Было как могло и прошлое не изменить даже красивой ложью… Вспоминая те смутные времена (для меня – это революционная романтика), Володя для всех: красных, белых, зелёных и прочих буро-малиновых – был нужный человек… они тыкали ему в лицо маузером и требовали паровозов, вагонов, будто они спрятаны в кустах или под горой… Вера в Бога и надежда, что наши молитвы будут услышаны, мы пережили кошмарные восемнадцатый и девятнадцатый годы… казалось, не по нашей земле перемещались разноцветные вооружённые люди, а мы бегали туда-сюда.

– Любая религия или верование ограничивает человека в развитии, – буровил я со своей атеистической колокольни.

– Человек сам себя ограничивает… ленью, нежеланием двигаться в пространстве и желанием пристроиться к чему-то удобоваримому и без трепета в душе, – спокойно реагировала бабуля, возбуждая прямолинейное возмущение.

– Это элементарное мещанство, – пыхтел я, не находя слов для опровержения.

– Вера – это радиусом обозначенное пространство культуры, доступное человеку, причём у каждого свой радиус, в зависимости от силы веры и стремления к познанию.

Мой атеизм угасал… и мне хотелось её слушать, не возражая.

– В жизни есть только одна определённость – смерть, нет смысла её искать… Если же кто-то нашёл её, то стал её рабом, перестав чувствовать жизнь… найденная определённость выстраивается в цель, ради которой отдаётся жизнь, – возражать было невозможно, но появляются вопросы, «если наша цель коммунизм», то я должен отдать коммунизму свою жизнь?.. он ведь «ради жизни на земле»?.. а жизнь она во мне и для меня… или не так?

В то время я ещё не имел понятия, что кроме логического (прямолинейного) мышления имеются иные виды мышления, поэтому от своих вопросов мне стало жалко себя, о чём я поделился с бабушкой.

– Не у всех есть способность к самостоятельному мышлению, у тебя она просматривается… развивай её – она может принести тебе много печали, но и предостаточно радости… а жалеть себя – опускаться в ничто, в безопорную пустоту… Когда преодолеваешь себя – есть возможность понять жизнь, а преодолевая обстоятельства – раскрываешь себя и познаёшь Мир.

– Мне хотелось бы иметь собственное суждение, а не ссылаться на точку зрения «народа» или великой личности…

– Прекрасное желание… но помни, что собственное мнение может быть глупым, мерзопакостным или подлым… всё познаётся в сравнении.

Трамвай выползал с виадука вверх на Портовую, наше путешествие подходило к концу, но нескончаемый поток мыслей и чувств фонтанировал, хотелось привести их в порядок, а это возможно в одиночестве… тем более, войдя в дом, ощутил, что он тесен для меня.

– Бабуль, до ужина спущусь к Дону…

– Не возражаю… почитай на досуге, – она протянула мне книжку стихов неизвестного мне автора… «Надсон» было крупно написано на обложке… первоначально подумал, что это название сборника. Книжка издана в прошлом XIX веке с ятями, что меня не смущало, но терпеть не мог поэтические строки…

Ещё с букваря так взъелась в мозги двустишие: «Трактор едет дыр-дыр-дыр – мы за мир!», что приводило к тошноте… Хорошо, что в «Родной речи» на следующий год прочитал великие строки, правда, любил грозу не только в мае, но эти слова перебивали дыр-дырную «поэзию».

Не был уверен, что буду читать стихи, но книжку взял, не хотелось обижать бабулю.

Сегодня я открыл для себя то, над чем вчера не задумывался…

Родители виделись чем-то обязательным и необходимым для меня, моих сестёр и брата – предопределение, которое не изменишь… и которое изменять не хочешь – родное, заставляющее щемить сердце и наполняет тоской при разлуке.

Сегодня понятие: « Я – и чудесная романтика» неожиданным образом стала меняться на «Я – и мои родители»… и моё ощущение, что понимание родителей открывает дорогу: «Я – и мир».

«Живёшь – значит вдыхаешь этот мир… и не только ароматами, но ты не сторонишься, не отвергаешь и, главное, не боишься иных запахов», – вспомнились мне слова мамы, которая не кончала институт благородных девиц, как бабушка Лена, а всего лишь четыре класса гимназии, прерванных революцией и гражданской войной, явно не наполненных ароматами. Для мамы «ароматы» исходили из книг, в них знания били ключом, а чувства воспитывались поэзией.

Подходил к берегу Дона… тарелка, наполненная водой, – это не Кубанские кручи и стремительный поток, но едва заметное перемещение мощного потока – успокаивало…

Может бабуля специально дала мне Надсона, чтобы я закрепил все сегодняшние чувственные восприятия?