Читаем Всё равно тебе водить (ЛП) полностью

Шатался по городу, сворачивая наудачу, без всякой цели, как всегда. Не видел больше ни Энцу, ни Чиччо. Старался не оказываться в районе университета, чтобы не напороться случайно на Беатриче. Разглядывал витрины магазинов, где продавцы шевелились как животные в клетках загорелые, хорошо одетые, улыбающиеся, но животные, животные в клетках, полные дикого желания быть где угодно, только не здесь — улыбаться недоумкам-покупателям, добрый день, синьора, что желаете, синьора, вам очень идет, синьора, спасибо, синьора, до свидания, синьора, пошла в жопу, синьора, позвольте приколотить вас к полу и сжечь заживо, синьора. Эти визиты в зоопарк немного меня развлекали. Но на каждом углу я обязательно наталкивался на бродячего продавца платков, губок, прочей чепухи. Возможно, всего лишь час назад я заполнял его анкету… Он преследовал меня, преследовал несколько грошей, которые сможет послать в Алжир оставшимся детям, пожалуйста, синьор, пожалуйста, зажигалка, тысяча лир, пожалуйста, и моя голова поворачивалась, чтобы заполниться Мохаммедом Аль Каримом Аль Идрисом, родился 20 июля 1962 года в Касабланке, каким было 20 июля 1962 года в Касабланке? Плакала ли его мать после родов от счастья либо от горя? Дул ли ветер той ночью в Касабланке?

Пока мы с Паскуале заполняли одну анкету за другой, нам сообщили, что имеется возможность попасть на курсы машинописи с последующим трудоустройством в городской администрации. Если мы пройдем конкурс, нам предстоит годами отстукивать на машинках всякую фигню, восемь часов в день, с понедельника по пятницу. Конечно, это спокойная работа. В госучереждениях не бывает неожиданных увольнений и черной кассы. Единственная опасность состоит в том, что однажды утром ты начнешь выводить собственное имя на побелке.

Я откладывал всю неделю. Наконец решился участвовать в конкурсе. Окончание моей службы приближалось. Мне недолго еще оставалось пользоваться щедрым довольствием отказника по убеждению.

Неожиданно отношение Паскуале к работе вообще и к Волчино в частности совершено переменилось. Однажды в пятницу, в пять часов, когда мы уже собирались уходить, в офис вошел Волчино. Под мышкой у него были заполненные за всю прошедшую неделю анкеты. Огромная, увесистая пачка. Наверное, двести или триста листов, исписанных с обеих сторон.

— Ребята, — сказал он, — учтите: в понедельник к полудню у меня должно быть по пять копий каждого экземпляра.

Я готов был расхохотаться ему в лицо, но Паскуале меня опередил.

— НЕТ! Я САМ! Я СНИМУ ЭТИ КОПИИ ПРЯМО СЕЙЧАС! — закричал он, расстегивая куртку.

Мы с Волчино с ужасом на него уставились. Паскуале судорожно схватил пачку.

— Я ОБ ЭТОМ ПОЗАБОЧУСЬ! В ПОНЕДЕЛЬНИК МЫ СМОЖЕМ РАБОТАТЬ ДАЛЬШЕ!

День письменного экзамена для зачисления на курсы машинописи всё приближался и приближался и вот-вот должен был наступить…

Каждое утро Паскуале приходил на работу заранее — так, чтобы хватило времени вытереть стол шефа и приготовить ему хороший кофе… Каждый вечер он оставался на сверхурочные часы, чтобы оказаться впереди всех с работой завтрашнего дня…

Выглядело это так, словно Волчино выбил, наконец, ставку секретарши, в которой на самом деле ему отказывали годами. Правда, у Паскуале была длинная борода и он никогда не ходил в мини-юбке и на каблуках. Но часто приносил с собой на работу загадочные маленькие пакетики. Я обратил внимание, что вечером их уносил Волчино. Однажды, пока Паскуале был в туалете, мне удалось открыть один. Я постарался не надорвать бумагу и не встряхнуть содержимое. Это оказались компьютерные дискеты. На первой из них было написано: АРХИВ АНКЕТ НА ПОЛУЧЕНИЕ ВИДА НА ЖИТЕЛЬСТВО С БУКВЫ «Л» ПО БУКВУ «Н». ОРИГИНАЛ. На второй я прочитал:

АРХИВ АНКЕТ НА ПОЛУЧЕНИЕ ВИДА НА ЖИТЕЛЬСТВО С БУКВЫ «Л» ПО БУКВУ «Н». ПЕРВАЯ КОПИЯ. На третьей разобрал: АРХИВ АНКЕТ НА ПОЛУЧЕНИЕ ВИДА НА ЖИТЕЛЬСТВО С БУКВЫ «Л» ПО БУКВУ «Н». ВТОРАЯ КОПИЯ. Подумав, я решил не трогать остальные дискеты. У Паскуале стоял дома компьютер, и Волчино решил не упускать возможности. Теперь у каждой анкеты было по десять копий. Конечно, у СОБАК пока что нет компьютера. Но кто знает, как всё сложится…

На курсах машинописи разыгрывалось триста вакансий. Участвовало в конкурсе тридцать тысяч.

В назначенный день мы все встретились на городском стадионе для письменной проверки общей культуры. Трибуны были разбиты на алфавитные секторы. Меня окружали люди всех сортов. Домохозяйки, банковские клерки, безработные, тридцатилетние обладатели рубашек с обтрепанными манжетами и перезаложенных домов, приезжие проститутки, уставшие отдаваться практически даром, инвалиды, слепые, неполноценные, и у всех в глазах читалось одно: ПОСТОЯННАЯ РАБОТА — работа, на которой держится все существование.

Когда остальные двадцать девять тысяч девятьсот девяносто девять человек были рассажены по местам, и командам оставалось только выйти на поле, появился чиновник из муниципалитета и затянул обычную обедню о честности и законности.