Читаем Всё хоккей полностью

Как-то на тренировке, к спортклубу подъехал лимузин, из которого вышел солидный человек с заметным брюшком. Костюм настолько был опрятным и выглаженным, что не хватало на нем лишь этикетки. Я с трудом узнал Саньку Шмырева.

Мы пожали друг другу руки. Санька, не глядя мне в глаза, залпом, на одном дыхании предложил мне несколько вариантов – как покинуть свой маленький спорт и маленькую жизнь. Это были шикарные варианты. Возможно, когда-то… Я бы за них душу продал. Но я уже знал что такое продажа души. И цену душе знал тоже. Я пощупал мягкую английскую шерсть Санькиного костюма. Тот по-прежнему избегал моего взгляда.

– Спасибо, Санька, – искренне сказал я. – Но, честное слово, я уже знаю, что такое быть счастливым.

– И, правда, знаешь? – Санька уставился в пол. – А я вот нет. И, наверное, уже никогда не узнаю.

– Посмотри на меня, Санька, – я слегка притянул его к себе за кусок шерстяной английской ткани. – Ты ни в чем передо мной не виноват.

– Перед тобой? Наверное, нет. Впрочем, наверное, ни перед кем вообще. Ни лгал. Ни воровал. Ни убивал. По-прежнему чист, как стекло. Только знаешь… Помнишь, в детстве, мы играли в секрет? И какое счастье было, что его находили? Хотя все про него знали. Так вот я… Сколько это стекло не буду тереть, и сколь чистым оно не будет, но ничего, ничего я за ним не увижу. Никакого секрета. Лишь пустоту. Так какой смысл, что моя душа чиста, как стекло? Если в ней уже ничего нет…

Санька махнул безнадежно рукой и направился к лимузину. И его неуверенная походка, и его втянутые в голову плечи так мало соответствовали новенькому костюму из чисто английской шерсти. Где не хватало лишь этикетки.

ТОНЯ

Вот в такие моменты, грустные и отчаянные, мне так хотелось позвонить Тоне. Но вслед за Санькой я махнул безнадежно рукой. В который раз прокручивая в голове последний телефонный разговор с девушкой. Как это было давно. А, впрочем, прошло всего пару жалких месяцев. Это было в тот день, когда я, в квартире дворника решил начать жизнь заново, почувствовав утром на пересохших губах вкус маленькой вечности.

– Виталик, – взволнованно прислушивался я к ее возбужденному голосу. – Что вообще происходит?

– А что происходит? Кроме того, что я очень хочу тебя видеть, – улыбнулся я нежно трубке.

И, помню, подумал, почему бы не начать новую жизнь с Тони? Хорошее, обнадеживающее начало.

– Я тоже хочу видеть тебя, но… Я ничего не понимаю! Представляешь, дяде так плохо. Я хотела вызвать врача, но он отказался. Он сказал, что на одну лестничную клетку врачей предостаточно. Скажи… Он как-то причастен к гибели той девушки… Жени?

– Нет, Тонечка, клянусь, нет. Твой дядя прекрасный человек. Я сейчас же приеду.

– Нет, Талик, не нужно, – Тоня вздохнула. – Мы уже справились. И потом…

– Что потом?

– Представляешь, Макс! Это невероятно! Такого просто не может быть! Он взял и напился до чертиков! Без конца плачет! Его узнать невозможно!

– Думаю, это ему пойдет на пользу. Есть люди, которым алкоголь может принести пользу, поверь, – я нахмурился. – И ты тут при чем?

– При чем? Не знаю, но ему плохо. Талик. Очень, очень плохо. И дяде очень плохо. Получается, одной мне хорошо? Я не могу их оставить… Мало ли что… Чтобы потом всю жизнь казнить себя. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – я глубоко вздохнул. – Более чем понимаю. Не дай Бог всю жизнь себя казнить. Особенно такой девушке…

– Какой девушке?

– Я бы мог много сказать красивых слов, какой. И все равно эти слова не будут тебя достойны. И потом… Вряд ли мне представится шанс даже на это.

– Может быть… Когда-нибудь…

– Может быть, Тонечка. Когда-нибудь.

Так закончился наш последний разговор с Тоней. Я еще долго, помню, прислушивался к коротким гудкам, словно к дыханию девушки. И думал, как жаль, что жизнь придется начать не с нее. Мне было бы гораздо легче. Ну что ж. Возможно, так и нужно. Начинать жизнь с себя. И только с себя.

Тоню я вспоминал часто, гораздо чаще, чем нужно было для моей полной гармонии, которую наконец-то обрел в своем маленьком мире.

Мне очень хотелось увидеть ее. Я часто ловил себя на мысли, что как мальчишка шарю глазами по многолюдным проспектам, паркам и магазинам. Словно судьба мне вот так, запросто, в этом сумасшедшем мегаполисе подарит мне случайную встречу с девушкой.

Вместо этого судьба мне подкинула все же случайный подарок. Которому я не очень обрадовался.

МАКС

Как-то, утром, спеша на тренировку я забежал в первую попавшуюся забегаловку за сигаретами. Было очень рано даже для любителей выпить. И все же один стоял за стойкой в окружении пустых бутылок пива. И я его узнал. Хотя не должен был. И хотя узнать его было невозможно. Но я узнал его, скорее, по желтому пальто и белому шарфу, печально свисающему из-под воротника. И пальто с трудом можно было назвать уже желтым, и шарф забыл, когда он был белым. И это лицо давно не смотрело на себя в зеркало. Иначе бы все на свете зеркала были разбиты.

Я подошел к столику и стал напротив него.

Он поднял на меня мутные, отекшие глаза. И почесал небритый красный подбородок.

– А, это ты, – просипел он.

– Привет, Макс.