Мама всегда стирала в подвернутых брюках. После стирки, при всех ее усилиях, уровень воды на полу доходил до критической отметки залива соседей.

   Белье мы развешивали на веревках над ванной – балкона в нашей квартире не было. Веревки под тяжестью опускались все ниже и ниже. Белье сохло долго. Мама его все время двигала – то к стенке, чтобы принять душ, то обратно.

   Самое смешное, что моя игрушечная стиральная машинка вела себя точно так же, как большая. Мама подарила мне эту игрушку на день рождения. В машинку влезал один носовой платок или один гольф. По одному стирать мне было неинтересно, и я запихнула в нее майку и колготки. «Стиралка» стала плеваться пеной и прыгать по ванной.

Кстати, стиральные порошки тогда тоже были в дефиците. Во всяком случае, я помню, как мама терла на терке хозяйственное мыло для взрослых вещей и «Детское» – для моих.

   Когда родился Вася, мама приехала ко мне с пакетиком.

   – Что это? – спросила я.

   – Мыло «Детское» натерла, – сказала мама.

   Она, конечно, знала, что в магазинах есть все – гели, ополаскиватели, порошки специально для детского белья, но сработал инстинкт. Ребенок родился – нужно покупать терку для мыла.

   – Все, в следующий раз пойдешь в прачечную, – говорила моя мама после очередной большой «постирушки».

   Я начинала стонать. Потому что пришивать метки, срезать метки, спарывать пуговицы, пришивать пуговицы обратно входило в мои обязанности.

   Я помню, что метки на белье пришивались в строго определенном месте – в правом нижнем углу пододеяльников и простыней и внутри наволочки. В нашей прачечной было и другое требование – пришивать метки только белыми нитками. Я как-то пришила метку не в то место и не тем цветом. Так до сих пор помню свой позор. Женщина-приемщица на глазах у всей очереди меня отругала и посадила на диван перешивать. Еще и показала, какие должны быть стежки – ровненькие и частые.

   Правда, получать белье мне нравилось. Там стояла хорошая тетенька. Она заворачивала стопку в коричневую плотную бумагу и перетягивала сверток бечевкой. Каждый раз по-разному. То завязывала бантиком, то делала ручку.

   Белье пахло крахмалом. Вечером, чтобы застелить постель, я расправляла слипшуюся ткань руками. Уголки всегда были закрахмалены намертво.

Ира и другие родственники

 С моей подругой Ирой случилась история. Она приехала ко мне ее рассказать. Я смеялась. Она тоже. Хотя, если честно, ничего смешного.

   Ира живет одна – ее мама, женщина с активной жизненной позицией, вышла благополучно замуж и переехала к мужу. Когда мама сообщает, что приедет проведать дочь, Ира задерживается на работе. Потому что мама плюнула устраивать Ирину личную жизнь и теперь устраивает ее быт. Последний месяц только и разговоров телефонных было, что о новых стеклопакетах в квартире, которые Ира должна непременно поставить. Потому что жить без стеклопакетов, с точки зрения Ириной мамы, неприлично. Живет Ира на первом этаже, уходит рано, приходит поздно. И в окна смотреть не успевает, потому как устает. И шума не слышит по той же причине. Ложится и засыпает. Жила она со старыми окнами тридцать лет и еще тридцать прожила бы. В ее спальне до сих пор висят дефицитные обои в ромашку производства ГДР, и теперь Ира ими даже гордится.