Читаем Всеволод Бобров полностью

Они быстро установили контакты с руководством ФСЖТ – французской Рабочей спортивно-гимнастической федерацией Франции, и по сей день работающей под эгидой ФКП, побывали в нескольких коллективах физкультуры. А потом в одном из самых крупных зрительных залов французской столицы – в зале «Приэль», вмещающем две тысячи человек, показали спортивным активистам Парижа привезенные с собой документальные фильмы о Параде Победы в Москве и параде физкультурников на Красной площади 12 августа. Эти киноленты вызвали огромный резонанс, и советская делегация оказалась в центре внимания французской спортивной общественности, что помогло лучше изучить ситуацию и приступить к налаживанию контактов с Люцернским Спортинтерном.

Постников, Гранаткин и Никифоров отправились в Антверпен в надежде разыскать генерального секретаря Люцернского Спортинтерна, хотя еще во Франции у них создалось впечатление, что этот спортивный деятель избегает встреч с советскими представителями. Однако настойчивые русские через справочное бюро узнали его домашний адрес и незвано пожаловали в гости, чтобы все-таки обсудить проблемы сотрудничества. К сожалению, генеральный секретарь Люцернского Спортинтерна не был готов предложить какую бы то ни было конструктивную программу. Но он заявил, что через несколько дней Спортинтерн намерен арендовать один из брюссельских кинотеатров для обстоятельной встречи с советской делегацией и показа двух документальных фильмов о торжествах в Москве.

Увы, когда в условленное время советская спортивная делегация прибыла в указанный кинотеатр, там шел обычный сеанс, никого из лидеров Люцернского Спортинтерна не было и в помине, а дирекция сообщила, что заявок на аренду не поступало.

Так деятели Люцернского Спортинтерна прервали намечавшиеся контакты с представителями советского спорта. Как уже говорилось, такое развитие событий отнюдь не было неожиданным. Некоторое удивление вызвал лишь не очень-то деликатный маневр, какой был избран для этого.

Между тем в кругах профессионального английского футбола продолжали оживленно готовиться к матчам с советской командой, прибытие которой намечалось в первых числах ноября: тренер московского «Динамо» Михаил Иосифович Якушин и его подопечные уже сидели на чемоданах. Впрочем, если придерживаться истины буквально, то следует сказать, что динамовцы не сидели на чемоданах, а лежали на койках, расставленных в помещении раздевалки для футболистов под трибунами стадиона. Предыдущие две недели игроки тренировались на территории динамовского стрельбища в подмосковном городе Мытищи. Но поскольку вылет был назначен на очень ранний час, Якушин решил накануне привезти футболистов в Москву и разместить их на стадионе «Динамо», расположенном совсем рядом с Центральным аэродромом. Вдобавок осень 1945 года отличалась очень своенравным характером: снег выпал слишком рано, часто дули сильные ветры, и пилоты предупредили, что будут ловить «окно» в погоде.

Команда «Динамо» образца 1945 года была сильнейшей в СССР: она с блеском выступила в первенстве страны, став чемпионом. Тем не менее тренер Михаил Иосифович Якушин перед таким небывало ответственным экзаменом, как турне но Англии, предпочел несколько усилить состав. В частности, он включил в команду правого крайнего нападающего ленинградца Евгения Архангельского, прозванного за прыгучесть и гибкость Пантерой, сына известного русского футболиста дореволюционных времен. Вообще говоря, в «Динамо» был свой отменный правый край – Василий Трофимов. Но этот выдающийся игрок получил травму, и Якушин почти не сомневался в том, что играть Василий не сможет[1].

Однако Михей, как за глаза звали Якушина, сумел скрыть от начальства свои опасения и все-таки взял Трофимова в Англию: поездка на родину футбола была для каждого игрока своего рода наградой, а Трофимов с лихвой заслужил ее. И хотя в Лондоне руководитель советской спортивной делегации Константин Андрианов поругивал Якушина за то, что тренер вроде бы обманным путем включил в команду заведомо лишнего игрока, Михей чувствовал себя прекрасно. Справедливость восторжествовала, а это было для Якушина главным, он видел в игроках прежде всего людей, личностей, а не «материал» для воплощения своих тренерских концепций. Кстати, Якушин умудрился взять в Англию даже динамовского ветерана Сергея Сергеевича Ильина, наверняка зная, что Ильин ни разу не выйдет на поле.