Читаем Всемуко Путенабо полностью

Это по ее душу. Скрип, свет. Мужчина. Тот же. Лучше он, чем.

Про себя она прозвала его Карлсоном. Необъятный, неопасный, неуклюже переваливается с ноги на ногу, живет на крыше. На крыше мира. Потому что мир — клетка, в которой она находится. Остальные — небожители.

Опускается лестница. Лестница в небо.

— Пора?

Карлсон кивает.

С тех пор, как узнала про видеокамеру, халат она больше не снимала. Сырой, мятый, непотребный — единственная защита. Запахнувшись глубже, Алена делает первый шаг наверх. Затхлый смрад сменяется свежестью и благоуханием.

Перед самым верхом Карлсон делает знак остановиться. Извиняющимся жестом достает плотный мешок, надевает ей на голову и помогает выбраться наружу.

Придерживаемая под локоток, через пару десятков шагов Алена оказывается в знакомом санузле. Мешок сдернут. Карлсон указывает на удобства и отходит к двери.

Она уже не стесняется. После всего… Зная, что за ней все это время наблюдали…

Сегодня здесь и шампунь, и гели, и полотенце. Почти счастье. Но подъема, подобного прошлому, не ощущается. Душа устала.

Через пять минут появляется Карлсон и знаками просит поторопиться. Она подчиняется. Вместо халата оборачивается в огромное махровое полотенце и выходит. Карлсон вставляет ей в уши ватные затычки. Звуки пропадают. Потом на глаза ложится повязка, концы крепко стягиваются на затылке.

Ее ведут наружу, в зал. Направление непонятно. Шагов через десять ноги встречают преграду и восходят на нее, как на ступеньку. Видимо, это эстрада, которую сколотили за предыдущие дни.

Через два метра — грубая остановка. Толчок в спину. Грудью, животом, а затем и лицом Алена налетает на вертикальное препятствие — деревянное, ровное, длинное. Похоже на обычную доску. Невидимый конвоир заставляет обнять широкую деревяшку и привязывает к ней. Руки и ноги. Руки ощущают Т-образную поперечину с обратной стороны доски. Значит это одна из длинных скамей, увиденных в прошлый раз. Ее поставили вертикально для…

«Я добровольно хочу подвергнуться наказанию…» — вспоминается из написанного по требованию похитителей, и это жуткое озарение приходит вместе с гадостным ощущением на лице, когда от щеки до щеки рот залепляют куском скотча. Невидимая рука сдергивает с Алены полотенце и на прощание проводит шершавой перчаткой по пошедшей мурашками коже — словно может что-то почувствовать.

— — —

Один из бойцов лежит в углу, пол залит льющейся из носа кровью. Второй, огромный и жуткий даже на вид, ликующе подпрыгивает со вскинутыми над головой руками, на одной из которых вытатуирован орел. Кристина поднимается на сцену и целует победителя. Не сказать, что с большим удовольствием — тот весь потный и в крови, своей и чужой. Но общий дух поединка подстегнул разлитое в воздухе возбуждение, и ей хочется это сделать. Награжденный боец уходит счастливый, проигравшего уносят с ринга полуобнаженные лакеи.

— А теперь, — вновь берет слово ведущая, — для нашей героини — сюрприз.

Кристина напрягается. Ведущая продолжает:

— Награду вручит…

Дверь отворяется. Все смотрят и не верят. Больше всех — Кристина.

Он! Боже…

Трепет. Нестояние. Возможность обморока.

— Поздоровайся хотя бы, — смеется ведущая, — для тебя приглашали. Мечты должны сбываться.

— Но я не знаю языка…

— Буон джорно! — с живущей в сердце улыбкой хрипато обращается к ней появившийся мужчина. Он седой, морщинистый и плешивый. Но — он!

На таком уровне итальянский она понимает. Выдавливает:

— Бон джорно.

— Танти аугури! — Крепкие руки вручают ей невероятный букет, коробочку и конверт. Освободившись от груза, эти руки тянутся к ней… обнимают… и…

Знаменитый итальянец целует ее. Только ради этого стоило жить.

Ведущая передает гостю микрофон. Все погружаются в гипноз ритма и мелодического хрипа.

— Арриведерчи! — произносит певец через несколько минут.

Он отдает микрофон и удаляется в сторону двери. Там оборачивается и машет рукой:

— Спасыбо!

Его русский хромает и никому не нужен. Все под впечатлением песни.

— А сейчас… — ведущая обводит взглядом с трудом возвращающийся в реальность зал, — прошу всех вновь спуститься вниз. Для БП все готово.

Кристина едва понимает, что это и зачем нужно. Она уже на седьмом небе. Но обожаемая (с каждой минутой — все больше) Лига дает ей шанс стать еще счастливее.

Поигрывающие мышцами красавцы отстраненно-почтительны, как заправские лакеи. Они придерживают створки, чтобы на лестнице, пока по ней спускаются, было светло, и исчезают, плотно затворив за собой двери. Шурша платьями и задорно перестукиваясь каблуками, дамы возвращаются в «рыцарский зал».

На сделанном из досок возвышении — жертва. Привязана, подготовлена, ждет.

— — —

Он смотрит. Она перед ним, на экране. Скоро он снова спустится через запасной вход, отворит железную дверь… но сейчас ему в зал нельзя. Лиге не положено знать, какую роль он играет в произошедших событиях.

Все было ради этого дня. Ради этого часа.

Он смотрит.

Вперед выходит Кристина. Здесь ее зовут Кириллицей. Она давно мечтала отомстить. Он предоставил ей такую возможность.