Читаем Всемогущий полностью

Он хотел отойти – и не смог, захваченный раскрывающимися перед ним видениями. А им не было конца.

Он увидел, что африканский континент стоит белый, словно покрытый слоем льда. И вслед за тем, словно кто-то резко нажал приближение, перед ним возникли пустынные просторы, по которым ветер носил ледяные поземки и где скудными цепочками брели чернокожие люди, закутанные в тряпье, обмороженные, искалеченные, обреченные на голод и умирание…

Он увидел, как огненный смерч прочертил небо, после чего громадная воронка возникла в центре Тихого океана, вспухла до облаков – и вдруг полезла во все стороны, захватывая материки и превращая их в одну колышущуюся, мертвую поверхность…

Он увидел, как перед ним разверзлись черные просторы космоса, и далекие звезды вдруг стали ближе и обрели каждая свой цвет. Он увидел города-тоннели на красной планете; он увидел, как во все стороны разлетаются странной конструкции аппараты; он увидел колонны марширующих роботов; он увидел, как в прах рассыпался голубой шарик, бывший когда-то его планетой. И Егор увидел то, что потрясло его больше всего – глаза того, кто придет на место слабого, изжившего и уничтожившего самого себя человека. Глаза были круглые, без верхних век и бровей, и в их ледяных глубинах, уже постигших тайны космоса, было столько злобы и отчаяния, боли и тоски, что Егор вздрогнул, закричал и изо всех сил ударил кулаком в эти невыносимые глаза, такие жалкие и такие знакомые.

Что-то треснуло и зазвенело прямо возле него. Еще ничего не успев сообразить, он успел тем не менее отскочить, и зеркало осыпалось мелкими осколками прямо ему под ноги.

– Ты что! – крикнул Дикий, выскакивая из кухни.

Егор тупо посмотрел на него, на руку, из которой должна была хлестать кровь, но на которой не было ни царапины, и снова перевел взгляд на Дикого.

– Я разбил его?

– Разбил, – подтвердил тот.

Он осмотрел руку Егора, разбитое зеркало, хмыкнул.

– Какой-то специальный состав. Видишь, в крошки. А рука целая, ни одного пореза.

Присмотревшись, он ковырнул пальцем стену.

– Смотри, тут какая-то хреновина. Сдается мне, по твоей части.

Егор, пребывавший под впечатлением увиденного, не сразу понял, о чем говорит Дикий. А тот старательно исследовал стену, на которой висело зеркало.

– Что ты говоришь? – спросил Егор.

– Зеркало, говорю, непростое, – ответил Дикий. – Кто-то подвел к нему вот эту штуку.

Только сейчас Егор заметил укрепленную на стене, на том месте, где было зеркало, плоский сетчатый экран, занимающий площадь, равную площади зеркала.

– Ты знаешь, что это? – спросил Дикий.

– Догадываюсь, – ответил Егор.

Он все понял.

Этот экран имел прямое отношение к эксперименту профессора Никитина. Или, правильнее, к эксперименту, который проводили отец Егора и Никитин. Но поскольку здесь жил только отец Егора, то и экран, и зеркало были установлены, скорее всего, им. С какой целью? Трудно сказать. Возможно, здесь проводились опыты с людьми, обладающими схожими с Егором способностями. Возможно, отец ждал Егора и готовился подвергнуть его воздействию зеркала, которое Егор, кстати сказать, ощутил, едва переступив порог квартиры. Если это так, то подобную встречу трудно было назвать теплой, но Егор уже привык к странностям, связанным с этим экспериментом, и не был готов судить отца только потому, что тот собирался снова использовать его в своих целях. Каждый человек живет во имя чего-то, и если кто-то одержим наукой и это приносит весомые результаты – а себя, учитывая только что увиденное, Егор не мог не отнести к «весомым результатам», – то судить его может только равный ему, но никак не тот, кто является всего лишь его порождением.

– Что будем делать? – спросил Дикий, не дождавшись разъяснений по поводу экрана и сообразив, что их не последует.

– Думаю, – отозвался Егор.

– Предлагаю подумать в машине. Сейчас сюда может прилететь группа захвата, так что…

– Конечно, – кивнул Егор. – Уходим.

Они спустились вниз и сели в машину. Егор молчал.

– Едем? – спросил Дикий.

– Да, – рассеянно отозвался Егор.

– Куда?

– Не знаю… Поехали.

Дикий, не удивившись, завел машину и взял курс обратно, к центру города. Он видел, как напряженно думает над чем-то Егор, и, возможно, решил, что вид знакомых мест придаст его мыслям нужное направление. А скорее всего, из простого здравомыслия решил держаться ближе к центру, чтобы в случае поступления команды не наматывать лишние километры.