Читаем Всем бедам назло полностью

До службы в Корее я никогда не бывал за пределами Соединенных Штатов Америки, и та нищета, которую увидел в этой стране, оказалась для меня совершенной неожиданностью и открыла глаза на истинное положение вещей. Я вырос в бедности, но у нас всегда было достаточно еды, многие же корейцы буквально жили впроголодь. Им ежедневно приходилось бороться за жизнь, а надежды на улучшение не было никакой. Там я сильнее, чем когда-либо раньше, понял, как мне повезло родиться американцем. До тех пор я воспринимал как должное все возможности и блага, предоставляемые нашей великой страной. В тот момент я решил, что больше никогда не совершу подобной ошибки.

На базе ВВС Осан солдаты могли использовать свое свободное время одним из трех способов: 1) напиваться, 2) заниматься образованием или 3) изучать боевые искусства. Пить я никогда не любил, академические занятия не были моей сильной стороной, поэтому изучение боевых искусств показалось мне наилучшим времяпрепровождением.

Дзюдо являлось единственным из боевых искусств, о котором я хоть что-то знал, поэтому я записался в секцию дзюдо на нашей базе. Мне было интересно научиться чему-то такому, что пригодилось бы мне в полиции, куда я хотел поступить после службы в армии.

Однажды на второй неделе моих занятий дзюдо я боролся с парнем. Он выполнил бросок, но я приземлился не на спину, а прямо на плечо. Я услышал противный хруст, и мое плечо пронзила страшная боль. Несмотря на то, что мы боролись на татами, в результате этого неудачного падения я сломал ключицу.

Спустя несколько дней я с рукой на перевязи отправился прогуляться по деревне Осан с ее соломенными хижинами и убогими лавчонками. В воздухе стоял резкий запах кимчи — капусты с чесноком, — настолько сильный, что в узких улочках он едва не валил с ног.

Проходя по деревне, я внезапно услышал яростные крики и увидел, как над холмом, подобно марионеткам, то и дело появляются и пропадают головы людей. Мне стало любопытно, и я решил посмотреть, что гам происходит. Там оказались несколько корейцев, одетые во что-то наподобие белых пижам. Они подпрыгивали и выполняли удивительные удары ногами. Никогда раньше я не видел таких потрясающих движений и не мог поверить, что человеческое тело способно на такое. Я простоял больше часа, наблюдая за молодыми людьми и дивясь их мастерству. Мне хотелось спросить корейцев, как называется этот вид боевых искусств, но не решился их прервать.

Вернувшись на базу, я рассказал мистеру Ану, нашему тренеру по дзюдо, о том, что видел.

— Как называется этот вид боевых искусств? — спросил я его. — Я никогда не видел ничего подобного!

На губах мистера Ана появился намек на улыбку — он редко улыбался на занятиях.

— Этот стиль корейского каратэ называется тангсудо — искусство борьбы без оружия. Оружием в нем служат ноги и руки.

— Как вы думаете, я мог бы научиться этому?

И тут уж лицо тренера расплылось в улыбке, и неудивительно — ведь я занимался дзюдо всего лишь две недели и к тому же не бил рекорды своими успехами! Самым большим моим достижением пока что была сломанная ключица. Тем не менее мистер Ан ободрил меня.

— Да, я верю, что ты можешь научиться тангсудо, — сказал он.

— А я могу заниматься тангсудо, пока у меня заживает плечо? — спросил я.

— О, да, — ответил тренер. — Это может быть хорошей идеей, хотя тебе нужно будет научиться блокировать боль.

На следующий день мистер Ан повел меня в деревню Осан на встречу с мистером Джае Чул Шином (на самом деле корейцы ставят фамилию на первое место, так что получается Шин Джае Чул) — одним из наставников. Когда я сказал мистеру Шину, что хочу тренироваться у него, он отнесся к этому скептически. Американцы пользовались незавидной репутацией людей, которые пробовали заниматься, но не выдерживали напряженных тренировок. А я был американцем со сломанной ключицей! Какие же у меня были шансы освоить это боевое искусство, в котором делался большой акцент на физической подготовке? Однако мистер Ан убедил его дать мне возможность попробовать.

В группе, куда меня определили, было двадцать учеников-корейцев, большинство из которых уже имели черные пояса (показатель высокого уровня мастерства). Особенностью группы было то, что все занимались вместе — и начинающие, и обладатели черных поясов. Предполагалось, что если ты хочешь научиться, ты научишься, но никто активно тебя к этому подталкивать не станет. Корейцы не были знатоками психологии обучения. Подобно большинству начинающих, я с трудом продвигался в тренировках, и рука на перевязи совсем не способствовала моему прогрессу. Тем не менее большинство упражнений я выполнял, хоть и одной рукой. Обладатели черных поясов были ко мне безразличны, а я изо всех сил старался не отставать от них.

Ежедневные тренировки длились по пять часов и проходили с понедельника по субботу. Мое тело не обладало гибкостью, и упражнения на растяжку, которые мы выполняли перед каждой тренировкой, были для меня сущим мучением. Занятия начинались в пять часов вечера, через каждый час делался пятиминутный перерыв.