Читаем Всей мощью огня полностью

Наши соседи справа — соединения 4-й ударной армии, наступавшие вдоль Западной Двины, 27 июля овладели Даугавпилсом. Войска 43-й армии — нашего левого соседа — перерезали железную дорогу Даугавпилс — Вильнюс. Мы же лишь к 1 августа вышли на рубеж Заса, Акнисте, Панимунис, находящийся в 65 километрах северо-западнее Даугавпилса. Там наше дальнейшее наступление было приостановлено врагом.

На этот раз долго сидеть в обороне и заниматься основательным инженерным оборудованием позиций нам не пришлось. Буквально через день командующий 1-м Прибалтийским фронтом генерал-полковник Иван Христофорович Баграмян распорядился так: 6-я гвардейская армия сдает свою полосу обороны 4-й ударной армии, оставляя ей одновременно и свой 22-й гвардейский стрелковый корпус. Остальные соединения армии форсированным маршем перебрасывались в район Биржая.

Много маршей совершили мы за годы войны. И под палящим солнцем донских степей, и в трудных условиях северо-западного края лесов и болот. Но, пожалуй, этот марш стал для нас одним из самых сложных. Нам предстояло преодолеть около 100 километров по бездорожью. Погода стояла дождливая, а мы вынуждены были прокладывать колонные пути, строить мосты. Кроме того, как нас предупредили, требовалась постоянная готовность к вступлению в бой с ходу.

У многих тогда возникал вопрос: а для чего мы, образно говоря, продираемся через чащу, если в тот же район можно выйти кружным путем, но зато по дорогам. И времени для этого будет затрачено ничуть не больше. Но вскоре мы поняли, что такой сложный маршрут выбран не случайно. Надо было скрыть от противника переброску крупных сил. А дороги, как ни маскируйся, могут находиться под наблюдением вражеской разведки. Потому-то и шли фактически напрямик.

Прибыли мы на место только 3 августа. Прибыли и заняли оборону по реке Мемеле от Радвилипгкис до Красты. А пять дней спустя армия получила очередную боевую задачу. Предстояло прорвать вражескую оборону на участке Скайсткалне, Брунава и, обеспечив ввод в прорыв 19-го танкового корпуса, развивать наступление в направлении Иецавы. Подготовку к наступлению было приказано закончить не позднее 14 августа. Конечно, все это я узнал гораздо позже. Тогда же полку была поставлена задача принять участие в артиллерийской подготовке, а затем сопровождать огнем и колесами наступление стрелковых частей.

В 8 часов утра 15 августа началась мощная и довольно продолжительная артиллерийская подготовка. Одновременно по вражеским позициям нанесла удар бомбардировочная и штурмовая авиация. После этого перешли в наступление стрелковые подразделения и танки, наши орудия перенесли огонь вглубь. Форсировав реку Мемеле, части нашей дивизии прорвали гитлеровскую оборону и продвинулись вперед на 5–6 километров.

В течение трех последующих дней продолжались ожесточенные бои. Однако первоначальный успех развить не удалось. Что поделать, бывает и так: вроде бы и преимущество в силах налицо, и бойцы рвутся в бой, а желаемого эффекта добиться не удается. Короче говоря, 18 августа мы снова были вынуждены закрепиться на достигнутых рубежах.

В последней декаде августа поступил приказ о переброске 6-й гвардейской армии в район юго-западнее Елгавы. О причинах и целях этого позже Маршал Советского Союза И. X. Баграмян писал следующее:

«В августе — сентябре 1944 года войска 1-го Прибалтийского фронта, которым я в ту пору командовал, вышли к Рижскому заливу. Цель — отрезать прибалтийскую группу фашистских армий «Норд» от Восточной Пруссии. Понимая смертельную угрозу, нависшую над его отборными войсками, Гитлер бросил им на выручку мощный броневой таран в составе семи танковых дивизий, которые двумя группировками при поддержке пехотных дивизий нанесли сильные удары в направлении на Елгаву и Шяуляй. Удары успеха не имели. Фашисты перегруппировали войска и наносили новый мощный удар, теперь уже всеми силами, только на Елгаву.

Этот удар был настолько мощным, что возникла серьезная угроза прорыва фронта обороны на самом уязвимом для нас направлении.

…Переброску войск с одного направления фронта на другое командарм 6-й гвардейской произвел в рекордно короткий срок. Чтобы понять всю трудность этой задачи, скажу лишь: войскам армии нужно было совершить 144-километровый марш. Совершить так, чтобы противник не обнаружил, что с участка фронта снимаются войска, не узнал направления их движения, не определил состава и сил группировки, не разгадал наших замыслов»[3].

Да, опять трудный марш. Но у меня он остался в памяти на всю жизнь не только потому, что вновь надрывно выли моторы автомашин и тягачей, не потому, что красноармейцы, сержанты, офицеры, усталые до предела, подталкивали плечами застрявшие в грязи орудия. На то есть другая, особая причина. Впрочем, расскажу обо всем по порядку.

Дорога, по которой шел полк 29 августа, привела нас к реке. Мост через нее был разрушен. Саперы уже трудились над его восстановлением, но даже с первого взгляда было ясно, что за час или два они работу закончить не сумеют. А времени у нас было в обрез. Что делать?