Выехали, едва рассвело, но, как на грех, по дороге спустилось колесо у «виллиса». Пока ставили запаску, прошло 15–20 минут. Так можно было и опоздать. Однако я успокаивал себя мыслью, что Лебеденко, заранее предупрежденный о нашем приезде, чуть подождет. Тем не менее вскоре мы услышали частые выстрелы.

Наконец «виллис» подкатил к огневым позициям и, окутавшись облаком пыли, резко затормозил.

— Извините, что так получилось, что не дождались вашего приезда, товарищ гвардии майор. Начальник полигона торопил. Сразу же после нас еще и другие подразделения стрелять будут, — доложил Лебеденко.

— Ладно, сначала результаты оценим, а потом уже оправдываться будешь, — пожимая Ивану Максимовичу руку, ответил я. — Пошли на огневую.

У орудия, прильнув к панораме, быстро вращал маховики горизонтальной и вертикальной наводки гвардии старший сержант, на гимнастерке которого поблескивал орден Красного Знамени.

— Старый знакомый, Тогузов, — негромко сказал мне Лебеденко.

А я и сам уже узнал командира орудия. Узнал по какой-то особой хватке, по манере работать у прицельного устройства.

— Сейчас посмотрим, не разучился ли он по танкам стрелять? — улыбнулся я, поднимая к глазам бинокль.

Впереди, увлекаемые тросом, из оврага выползали макеты танков. Грянул выстрел, и от первого из них полетели щепы. Следом прозвучал еще выстрел, еще… Семь снарядов — семь попаданий! Тут можно было, не задумываясь, ставить отличную оценку.

Еще два расчета отстрелялись на «отлично», затем один — на «хорошо». И опять получена отличная оценка. Причем при выполнении упражнения как я, так и гвардии капитан Лебеденко не раз давали вводные: убит командир орудия, ранен наводчик. Но это практически не отражалось на результатах. В расчетах, чувствовалось, серьезно заботились о взаимозаменяемости номеров.

На огненной дуге

День проходил за днем. В полку, как и во всей дивизии, каждая свободная минута использовалась для боевой учебы, для дальнейшего совершенствования инженерных сооружений.

Формы обучения были весьма разные. Провели мы несколько встреч с воинами стрелковых и танковых подразделений, на которых отрабатывали вопросы организации и осуществления взаимодействия в бою. В штабе полка тщательно изучали функциональные обязанности офицеров штаба, тренировались в составлении боевых документов, много внимания уделяли привитию навыков по скрытому управлению войсками. По-прежнему изучали приемы борьбы с новыми танками я штурмовыми орудиями противника. Во всех подразделениях были апрельские номера журнала «Агитатор и пропагандист Красной Армии», в котором был помещен рисунок танка «тигр» и показаны его наиболее уязвимые места, а также выпущенная политуправлением Воронежского фронта «Памятка артиллеристу — истребителю вражеских танков», Отрабатывали мы и вопросы организации смены огневых позиций в ходе боя. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений в том, что наши войска тщательно готовятся к обороне. Иначе, как говорится, для чего же огород городить?

Успеху боевой учебы, укреплению морального духа личного состава способствовала широко развернувшаяся партийно-политическая работа. Командиры и политработники, парторги, комсорги, агитаторы проводили многочисленные беседы, с апреля по июнь во всех подразделениях прошли политические занятия по специальной тематике, разработанной Главным политическим управлением, а также лекции и семинары для офицеров. На них изучались ленинские идеи о защите социалистического Отечества, важнейшие документы ЦК ВКП(б). В течение весны и первого месяца лета значительно окрепли партийные и комсомольские организации полка. Первичные партийные и комсомольские организации были созданы теперь в дивизионах. Мне довелось присутствовать на многих партийных и комсомольских собраниях. Выступившие на них клялись сделать все для победы над врагом.

Тем временем наступал июль, лето в разгаре, но противник вел себя по-прежнему пассивно не только на нашем, но и на других участках советско-германского фронта. Бои, разумеется, не прекращались нигде, но чувствовалось, что цель их — решение каких-то частных, отнюдь не стратегических задач. Словом, неопределенность, ожидание, как обычно, настораживали, держали в напряжении.

Именно в этот период, а точнее, 23 июня ушел на повышение наш командир дивизии генерал-майор Серафим Петрович Меркулов. Должность у него принял гвардии полковник Алексей Иванович Баксов. И у нас. в полку произошли, точнее, продолжали происходить перемены. Причем довольно длительное время никак не мог стабилизироваться состав командования.

В период затишья весной и летом 1943 года к нам приезжало немало делегаций трудящихся. Запомнилось посещение полка делегацией Армении.

Началось все с официальной части. Выступали представители делегации и от личного состава полка, были вручены подарки от трудящихся бойцам и командирам. Но самое главное и, пожалуй, интересное началось потом: искали земляков, расспрашивали соответственно о фронтовой и тыловой жизни, о боях и работе заводов, фабрик.