Читаем Всей мощью огня полностью

И верно, один из бомбардировщиков, волоча за собой густой шлейф дыма, падал. Через несколько мгновений далеко в степи взметнулось черно-багровое облако взрыва. Вслед за первым врезался в землю второй бомбардировщик, потом — два вражеских истребителя. Не выдержав натиска, гитлеровцы сбросили бомбы в степь и бросились наутек.

Однако и наша эскадрилья потеряла три самолета. Один из них, объятый пламенем, приземлился недалеко от нас. К истребителю бросились бойцы стрелкового подразделения, находившегося рядом, которые и вытащили летчика из кабины буквально за минуту до взрыва самолета.

Да, теперь уже никто не мог говорить о превосходстве фашистов в воздухе. Быть может, и наше еще не наступило, тем не менее соотношение сил явно изменилось в пользу советских летчиков.

Тем временем все короче и холоднее становились ноябрьские дни. По ночам изрядно подмораживало. Заметно тверже стала земля, у берегов протоков появился первый лед. Это особенно тревожило нас. Ведь с началом наступления предстояло идти вперед, переправлять на правый берег орудия. С этой целью нами уже были подготовлены плоты, самодельные понтоны на лодках. А что делать, если встанет река? Ведь поначалу лед не только пушку, автомашину, но и человека не выдержит. И подготовленные переправочные средства окажутся практически бесполезными. Тут, прямо скажем, есть о чем серьезно задуматься.

Помню, на один из ноябрьских дней планировалась разведка боем. Это свидетельствовало о том, что решающий час приближается. Накануне, подчищая перед наступлением «хвосты», мы засиделись в штабном блиндаже далеко за полночь. Потом решили выпить по кружке чаю. Словом, разошлись по своим землянкам чуть ли не на рассвете с надеждой поспать хотя бы несколько часов.

Но едва я успел закрыть глаза, как прибежал один из разведчиков.

— Шуга на Дону, товарищ капитан!

Накинув на плечи шинель, выскочил в траншею. До наблюдательного пункта было рукой подать. Однако похолодало настолько, что пришлось на ходу сунуть руки в рукава и застегнуться.

— Ну, что тут? — обратился с вопросом к капитану П. И. Шандыбе, который вторую половину ночи дежурил на НП.

— Смотрите сами, — ответил он, уступая мне место возле стереотрубы.

В те моменты, когда в небе вспыхивали осветительные ракеты, я четко видел медленно плывущее по Дону ледяное крошево. Вот так сюрприз! Но думай не думай, а изменить ничего нельзя. Надо было немедленно докладывать командованию. Возможно, сумеют помочь чем-либо.

Об отдыхе уже и речи не было. Вскоре должна была начаться артиллерийская подготовка, предшествующая разведке боем. В ней, правда, участвовали только орудия, имевшиеся в стрелковых полках, но и мы собирались использовать ее в своих интересах: надо было уточнить пристрелку некоторых целей.

Точно в назначенное время ударили наши пушки. Артподготовка была непродолжительной, но, я бы сказал, достаточно мощной. И сразу же, не успел еще рассеяться дым, к окопам противника двинулись стрелковые цепи. А примерно через час нам позвонили из штаба дивизии, чтобы сообщить, что разведка боем прошла успешно. Мало того, 807-й стрелковый полк овладел первой траншеей и сумел прочно закрепиться в ней. Были захвачены пленные.

Спустя некоторое время мы увидели 31 солдата и офицера 1-й кавалерийской дивизии румын, которые уныло брели вдоль низинки, конвоируемые нашими бойцами.

— Что ж, для начала вроде бы и неплохо, — улыбнулся подполковник В. А. Холин. — Будем надеяться, что и продолжение будет не хуже. Только бы уж поскорей наступил этот день!

И он наступил. Наступил запомнившийся мне и всем моим однополчанам на всю жизнь этот замечательный день — 19 ноября.

Всю ночь, как водится, шли последние приготовления. Мы в штабе вносили изменения в подготовленные документы. Ведь наш 807-й стрелковый полк занимал теперь несколько иное положение. И от пленных кое-что в дивизии узнали новенькое. Командиры подразделений, орудий, наводчики, разведчики, связисты еще и еще раз проверяли свои «заведования».

Утро выдалось тогда хмурое, туманное. Провели последнюю сверку времени. Стрелки часов неумолимо приближались к 7 часам 30 минутам…

Наконец поступает команда:

— Внимание… Зарядить и доложить…

Немедленно передаю ее в подразделения.

— Натянуть шнуры…

Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Представить трудно, какое напряжение царило тогда на огневых позициях, как волновались артиллеристы, замершие в орудийных окопах…

— Огонь!

На какое-то мгновение раньше прозвучал могучий залп «катюш». Огненные стрелы, словно молнии, рассекли густой туман и сплошную снежную пелену, окутавшие окрестности. А потом уже было трудно что-либо различить. Гром орудий сзади, море оглушительных разрывов впереди. Сотни, тысячи снарядов и мин с глухим шелестом проносятся над головой, уходят все дальше. Тяжело вздыхает земля. Видел я артиллерийские подготовки раньше, видел и потом. Но до сих пор мне кажется, что эта была особенной, ни с чем не сравнимой.