Читаем Всегда иди вперед! полностью

Тут я окончательно понял, что совершенно не могу что-либо придумывать и сочинять, и, что самое удивительное — и не хочу. Мне почему-то показалось, что этому человеку можно открыться. Я сбивчиво и быстро стал рассказывать все наши приключения. С самого начала. Он слушал, не перебивая, чуть покачивая головой. Когда я закончил, он переспросил:

— Все?

— В…все. — кивнул я.

— А вы, — обратился он к Полю и Вальке. — ничего не хотите прибавить?

Те молчка помотали головами.

Он опять вздохнул и нажал кнопку вызова. В помещение тут же вошли полицейские.

— Криминального ничего тут нет. — показал он им на нас. — Нашли плащ и стали играть. Но вот кто они и откуда, мне узнать у них не удалось, но они явно беспризорные. Полагаю, их нужно поместить в городской приют. И да, они, кажется, немного заигрались, твердят какую-то чепуху, про какой-то путь, про каких-то черных монстров… Не обращайте внимания на детские глупости, просто у мальчишек не в меру развитая фантазия.

Я ясно понял, что совершил ошибку. Исправлять что-то было поздно, и я с отчаянием посмотрел на него. Он отвернулся, хотя я успел увидеть его невыносимо тоскливый взгляд. Краем уха я услышал, как он тихо пробормотал:

— И какой идиот сказал вам, что Дорога выводит туда, где все хорошо и спокойно?

После этого мы снова оказались под конвоем полицейских, которые выставили нас во двор, прямо под дождь и велели стоять. Я поморщился. Жалко было промокнуть. Еще жальче было потерять рюкзак, в котором оставалась последняя память о Сережке и вообще о том мире — книжка. И совсем уж жалко было закончить тем, с чего начал — попасть в приют.

Минут через пятнадцать полицейские вывели из гаража машину и велели нам садиться. На этот раз за нами никто не следил, и мы, вздохнув спокойно, могли наконец-то обсудить все произошедшее. Впрочем, для предосторожности мы все равно говорили шепотом.

— Что теперь-то? — трагическим голосом спросил Поль. — Куда нас?

— Ты же слышал, в приют. — пожал плечами Валька. — Это, кстати, далено не худший вариант. Будем жить под крышей, не будет проблем с едой. Ну, у вас, во всяком случае. У меня все это будет недолго — до первого медицинского обследования.

Я поднял голову и в ужасе уставлся на него:

— И что потом?

— Откуда я знаю? — снова пожал он плечами, стараясь казаться как можно более спокойным. Правда, на этот раз это плохо у него получилось. — Можно всякое предположить… Но с вами точно не оставят, это очень плохо. — Он вздохнул.

— Ну так надо попытаться сбеж… — начал Поль, но Валька вовремя закрыл ему рот рукой. — Мм? — вытаращил он глаза.

— Не здесь. — очень тихо прошептал ему Валька. — Кто знает, какие подслушивающие устройства они здесь поназасовывали!

Я кивнул. Поль испуганно моргнул широко раскрытыми глазами и замолчал. И вовремя, потому что машина остановилась, и нас не очень вежливо попросили выйти. Снаружи мы увидели все то же серое, к счастью, уже посветлевшее, небо, все те же серые стены и каких-то невозмутимо серых людей. Образно, конечно. Но лица были до того непроницаемыми, что если б они не двигались, я бы принял их за статуи. Из серого камня. Двое из них молча взяли нас и повели в здание. По лабиринтам коридоров нас мотали довольно долго, пока не запихали в жилую комнату. В ней никого не было, но то, что это жилая комната, я понял сразу — привык к таким. Кровати с тумбочками в три ряда, один стол сбоку, дверь в туалет да два окна на север. Типовые помещения, типовая обстановка — что там, что здесь… Это, видимо, и добило меня, и я, как только сопровождавшие вышли из комнаты, рухнул на кровать, к которой меня подтолкнули. Рухнул лицом вниз. Нет, я не плакал. Я просто лежал и не обращал ни на что внимания.

— Эй… — Поль тронул меня за плечо. — Ну ты чего… Да очнись же, обрати на меня внимание! Все не так плохо.

— Обидно. — я приподнялся на локтях. — До боли обидно, что весь наш замечательный путь вот так несправедливо закончился…

— Да где закончился-то? — удивился Поль. — Может, тут все хорошо будет? Может, тут тебе понравится.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — я посмотрел ему в глаза. — Как может понравиться тут? В таком сером и скучном мире? Да и вообще… Это приют. Я в таком жил всю жизнь, сколько себя помню — все такое. Ничего хорошего. Абсолютно.

— Но мы хотя бы вместе. — утешил Поль.

В самом деле. Я ушел из такого же приюта, где я был один. Без друзей. Попал в такой же приют, здесь, конечно, не так пестро и, как видно, веселиться не принято, но зато со мной верные друзья. Так ведь?

Не так. Я вспомнил, что говорил Валька в машине. Сейчас он лежал, заложив руки за голову, и смотрел в потолок, не вмешиваясь в наш спор.

— Это пока. А что потом будет? — спросил я у Поля. Тот задумался. Но ответить не успел. Дверь открылась, и в комнату вошли двое — один из невозмутимых "каменных" сотрудников и молодой, но солидный человек с блокнотом. Он направился к нам и резко сказал:

— Назовите ваши имена!

Мы назвались. Он записал имена в блокнот, после чего спросил:

— Фамилий своих не помните?