Читаем Все волки Канорры полностью

В истории любого народа найдется немало страниц, которые

были бы великолепны, будь они правдой

Дени Дидро

– Все так хорошо помнят, что сделал нерожденный король с моей цветущей родиной, что совершенно забывают, чем была Канорра до нашествия Бэхитехвальда, – просто сказал Гампакорта, когда они покинули трапезную и устроились в малом зале совещаний для долгой обстоятельной беседы. – Почему-то всем кажется, что Галеас Генсен коварно напал на прекрасную мирную страну, колыбель цивилизации, этакий гибрид цветника, вишневого сада и библиотеки с вкраплениями каруселей, где слышался только звонкий детский смех и звонкое пение птиц.

– Похоже на ночной кошмар идиота, – хмыкнул Мадарьяга, не привыкший подыскивать эвфемизмы, находясь в дружеском кругу.

– И звонкое журчание ручейка, – вставил Такангор. – Добавьте ручеек, и получится законченная картина.

– Ах, друг мой, – развеселился оборотень, – я и не подозревал, что вы такой поэт. Вы правы. И звонкое журчание ручейка.

– Хотите сказать, князь, что ничего этого и в помине не было? – спросил Зелг, который до сего момента именно так, включая звонкий ручеек, поющий между замшелых камней, и представлял себе ту, давно исчезнувшую Канорру.

– Нет, все было, конечно – и парки, и сады, и библиотеки, и даже дети – куда ж без них. И Шудахан был воистину великолепен – величайшая из столиц того, канувшего в небытие мира. Вообразите крепостные стены, сложенные из светло-серого камня, величественные башни, как будто головы драконов, возвышающиеся над городом. Светло-голубые башни, на которых развеваются синие с золотом флаги. Фонтаны, облицованные аквамарином и флюоритом на дворцовой площади. Сам королевский дворец, обитель моих отцов и дедов – похожий на огромную пеструю раковину, утопающую в зеленом море парков. Ах, видели бы вы, как было красиво в городе зимой, когда зеленые и красные крыши выглядывали из-под шапок белого снега, и золотые шпили тускло сияли в неярком свете вечернего солнца. – Князь на секунду замолчал, будто у него перехватило дыхание. — Но было и другое, гораздо более важное. То, что делало Канорру Каноррой и что, в конечном итоге, стало причиной ее гибели.

— Генсен никогда не приходит в цветущий край, чтобы уничтожить его из любви к уничтожению всего и вся, — снова заговорил Такангор. — Генсен приходит туда, где сила и власть плещут через край, чтобы накормить свое призрачное королевство. И я не уверен, доставляют ли ему радость последствия нашествия.

– Совершенно верно, милорд, – кивнул Гампакорта, и в его глазницах совершенно очевидно заклубился мрак, по сравнению с которым чернота ночи показалась бы солнечным светом. – Мои предки владели тайными знаниями и не брезговали использовать их для достижения собственных целей. И мы уж точно не были миролюбивыми, добрыми и благожелательными соседями. Канорра в период своего наивысшего расцвета захватила и покорила столько сопредельных стран, что вскоре должна была стать империей, сравнимой с империями Пупсидия и Бурхлидлия. Только куда более страшной, ибо ее власть зиждилась бы на темной магии. Мои предки, чародеи и оборотни, не гнушались заключать союзы с темными силами, и – переходим к вопросу, который волнует нас теперь больше всего – нередко призывали на помощь гухурунду.

За окном опускались лиловые сумерки. Теплый ветерок лениво шевелил шелковую занавеску, словно раздумывая, не улечься ли спать в ее уютных складках. Где-то вдалеке слышалось стройное нежное пение – начиналась вечерняя репетиция хора пучеглазых бестий. Небольшое стадо мынамыхряков неспешно проковыляло по аллее замкового парка, целясь на юг. Для них осень означала начало долгого и трудного пути, и Зелг подумал, что это очень символично.

– Я справлялась в библиотеке, – Гризольда нервно пыхнула трубкой. – Мне показали рисуночек. Ну и образина, не к ночи будь помянут.

– У вас хранится весьма приблизительное изображение, – безмятежно откликнулся Гампакорта. – Видимо, его делали по описаниям тех, кто только слышал описания очевидцев. Что-то, как всегда, приукрашено, но в целом – преуменьшено. Я уже обещал вашему Морису поработать с художником для создания полноценной серии рисунков, чтобы пополнить библиотечную коллекцию достойными достоверными иллюстрациями.

Гризольда тяжко вздохнула и плюхнулась на плечо своего некроманта. Ее часто подводило прекрасно развитое воображение. Порой, вот как сейчас, она даже завидовала Гописсе, который мог умозрительно представить только четыре вещи: кекс, пончик, булочку и роскошный бюст Анарлет, поразивший его в самое сердце, чуть левее рецепта пончика с мармеладом. Мадарьяга глянул на нее с сочувствием. Он видел однажды достоверный рисунок.