В России гоньба за зверем с собаками велась издавна; такая охота называлась псовой. Гончие «выживали» — выгоняли — зверя в поле, а борзые его ловили. Пару борзых, таких узкомордых, поджарых, на высоких ногах собак конный охотник, борзятник, держал на своре, длинном ремне. Зверь выбегал, охотник указывал его собакам и сдергивал с них свору, — они кидались за зверем.

Лисогон.

Стаю гончих вел опытный доезжачий, знавший, где найти зверя, куда и как направить погоню. При больших стаях у доезжачего были помощники, «выжлятники», горластые парни, умевшие хорошо «порскать», орать, свистать на разные лады, чтобы напуганный зверь, вскочив, кидался бежать куда попало. Псари кормили, поили, укладывали спать собак как дома, на псарне, так и на охоте.

Английская борзая.

Отъезжее поле

Если уезжали охотиться так далеко, что ночевали не дома, то охота называлась отъезжим полем. Иногда охота — отъезжее поле — продолжалась неделями. За охотниками шел целый обоз — телеги с палатками, продовольствием. Богатые помещики возили с собой в крытых фургонах кухни, поваров, даже музыкантов и песенников.

Десять свор борзых и двадцать смычков гончих это считалось средней охоткой. А это обозначает шестьдесят собак и два десятка всадников, не считая обоза.

Густопсовая борзая.

При большой охоте состоит распорядитель из промотавшихся, прожившихся дворян. Он, бывало, сам держал охоту, а когда денег не стало, поступил на службу к тому, кто еще не прожился… Такой распорядитель смотрит за порядком, чтобы все делалось по вкусу барина — владельца охоты. Места же знает доезжачий. Он «бросает стаю в остров». Это значит, что он запускает гончих в небольшой участок леса. Доезжачий же ставит борзятников — конных охотников, каждый с парой борзых на своре — на лазы, на те тропинки, по которым побежит зверь из леса. Выжлятники, помощники доезжачего, следят за гончими.

Доезжачий с нагайкой летает тут, там, везде. Он все знает, всюду поспевает, за все отвечает. Стайка даже из двух-трех смычков гончих наполняет лаем лес. Полсотни же собачьих голосов, ревущих, стонущих, визжащих, несутся бурей, дают дикую музыку, особенно волнующую охотника. Лошади борзятников, стоящих по опушкам, и те дрожат, когда гончие дружно наседают на ошалелого зверя.

Борзятник! Не зевай! Едва мелькнут длинные уши русака, яркая шубка лисы или лобастая серая башка волка, надо толкнуть борзых на зверя, показать его им, и как только они сметят добычу, они понесутся вихрем за ним и во весь дух, куда попало — скачи через кусты, ямы, камни, по засеянным полям — все равно. Можно перекувырнуться вместе с лошадью — ничего. Только бы затравить зверя. А-ту его… А-ту его!

Собаки поймали зверя. Доезжачий трубит в рог. Выжлятники «выбивают» стаю из острова, смыкают гончих попарно на смычки. Охота кончена. Притороченные, т. е. привязанные к седлам, висят вниз головами зайцы и лисицы, изредка волки. Измученные сумасшедшей скачкой, счастливые своей добычей едут охотники. Глубокая осень, холод, часто дождь и снег. Вся охота направляется или к своим палаткам в поле, или в ближайшую деревню. Крикливый, шумный, дымный, грязный ночлег, а на утро опять то же: рог доезжачего, гон стаи и бешеная скачка за ошалевшим зверем.

Псовая охота так далеко ушла в прошлое, что теперь даже странным кажется, как можно было разоряться на такую забаву и посвящать ей всю жизнь. Псовая охота исчезла, как то было с гоньбой за оленем; кое-где без дела доживают век вырождающиеся борзые.

С гончими можно охотиться и пешком.

У нас издавна знамениты костромские гончие: крупные, короткошерстые, черные с рыжими бровями и «подпалинами», пятнами, около хвоста. Это грубые, сильные, не очень ласковые собаки с басистыми голосами. Из костромичей довольно часто вырабатываются «красногоны», мастера по красному зверю, по лисе и волку. Красногон отыскивает, поднимает, ведет, выставляет на охотника зайца, взвизгивая и лая, как полагается всякой гончей. Напав на след лисы или волка, красногон меняет голос, он хрипит, как будто задыхается, подвывает и яростный лай его звучит так, что охотник издали мгновенно понимает, в чем дело.

Гончая.

Иногда гончие, увлеченные погоней, уходят очень далеко от охотника, и тогда он, чтобы дать им знать о себе, трубит в медный рог. Лес, окрашенный, благоухающий по-осеннему, в это время уже молчалив. Бодро и свежо дрожит в нем медный голос рога, повторяемый эхом.

Лайка

Когда одна собака лаем гонит и зверя и птицу, — это охота с лайкой. Остроухие, отлично смышленые, злобные сибирские собаки лайки одеты густым коротким мехом, часто совсем белым. Лайка спит на каком угодно морозе, не разборчива на корм, при случае может питаться рыбой, не боится медведя, вполне послушна голосу и свистку своего хозяина. Звонкий, как будто особенно веселый лай ее дает знать охотнику, что собака сделала свое дело: «посадила» на дерево белку или глухаря.