– Ну мне пора, меня ждут друзья. – Дели вспомнила, с каким преувеличенным вниманием смотрела на нее обычно сонная миссис Григс. – До свиданья, Минна, всего хорошего! Надеюсь, мы еще увидимся.

Но, если честно, она не хотела больше видеть ее никогда. Гибкая, стройная девушка, некогда заставившая ее осознать все величие и красоту человеческого тела, теперь превратилась в пародию на него, в бесформенную массу, обтянутую линялым розовым платьем.

Бесси хотела было присоединиться, однако мать решительно потянула ее назад, словно от жерла раскаленной печи. Они остановились невдалеке, ожидая Дели.

– Как! Вы знаете эту особу? – миссис Григс не преминула просветить девочку относительно рода занятий Минны.

В свое оправдание Дели сказала, что дружила с Минной, когда та была у них горничной, и что они не виделись два года.

– Бедная Минна! – заключила она. – Городская жизнь не пошла ей на пользу. Она была настоящей красавицей.

Миссис Григс глубоко возмутилась при этих словах.

– Они грязные и развратные от рождения. Чем быстрее они будут вымирать, тем лучше!

– Это неправда! – вспыхнула Дели. Однако, поймав на себе удивленный взгляд Бесси, умолкла, и только упрямо сжатый рот выдавал ее решительное несогласие.

– А я встретила сегодня Минну! – сказала она Адаму, приглашенному на обед к Макфи.

– Добрая старушка Минна, – иронически проговорил Адам, нагибаясь к воротам, чтобы закрыть щеколду.

– Она теперь живет в Эчуке, у нее двое малышей. Как ты думаешь, хватает ли у нее денег? Ведь детям надо много еды. Выглядит она не слишком…

– Не беспокойся, с ней полный порядок.

– Что делает ее муж?

– У нее нет мужа, насколько мне известно. Минна зарабатывает на жизнь единственным известным ей способом. На то он и город: белый, черный или в полоску – ей все равно.

– Что ты такое говоришь, Адам!

– Не принимай это близко к сердцу. Такое случается с каждой из них, если она заведет ребенка от белого. На кухне белых людей она привыкает к их пище, к сигаретам. Такая уже не вернется к своим.

Дели пытливо заглянула ему в глаза: догадывается ли Адам, кто был отцом первого ребенка Минны? Но ответный взгляд был спокоен, по-видимому, юноша не сознавал свою причастность к этой неприглядной истории. Судьба Минны была судьбой тысяч черных девушек, без роду и племени, которые, родись они на столетие раньше, вели бы упорядоченную семейную жизнь, выходя замуж в соответствии с законами своей расы, установленными в незапамятные времена.

20

С началом весны река будто пробудилась ото сна. Снег начал сходить очень рано; на склонах гор быстро обнажились покрытые клочками бурой травы проталины; они напоминали лохматые бока гигантского животного с грязной свалявшейся шерстью. Сквозь размякший наст пробивались шустрые ручейки. Стекая со склонов Овенса, Инди, Молонгло и Митта, потоки талой воды, скрытые ледяным настом, неукротимо спешили отдать себя Муррею. Бесконечные и безвозвратные, как само Время, реки текли в сторону моря, являя неодолимую силу жизни.

Каждый день Дели отмечала палкой уровень затопленного водой берега. Вода поднималась все выше. Вот уже скрылись корни растущих на берегу эвкалиптов; вода плескалась в дуплах деревьев, нашептывая им что-то свое, тянула за веревку привязанной лодки. Поднятые со дна реки бревна, сучья, обломки судов, трупы овец и змей, утонувших в половодье, – все это с нарастающей скоростью плыло мимо усадьбы.

Переполненные водой канавы разлились по всему лесу, и ликующий хор лягушек наполнил ночь вибрирующей музыкой. Дели нравилось забираться на высокую сосну перед домом и думать об Адаме, вспоминая, как забавно закручиваются волосы на его макушке, или же просто смотреть на бегущую мимо воду и мечтать. Скоро и она, как эта река, выйдет в широкий, незнакомый мир! Девочка ни на минуту не сомневалась, что жизнь на этой захолустной ферме не для нее. За поворотом реки ее ожидает новая, интересная жизнь, пока еще туманная и неопределенная…

Та же весна, которая пробудила мечты Дели, подействовала и на Анни. Лунными ночами она усаживалась на задней лестнице и начинала терзать привезенную с собой гармонику. В последнее время она усиленно обхаживала беднягу Или. Прихватив с собой свежеиспеченные пирожки или кексы, она молчком входила в его лачугу. Прежде чем он успевал наброситься на нее с бранью, соблазнительный запах угощения успевал достичь его ноздрей, и у старого холостяка начинали течь слюнки. С помощью этой точно рассчитанной стратегии Анни начала наступление на самое уязвимое место в его обороне – желудок.

Будучи бережливой хозяйкой, Эстер тем не менее никогда не экономила на еде и смотрела на эту затею горничной сквозь пальцы. Что за беда, если старина Или, готовивший себе сам на походной плите, иногда побалуется чем-нибудь вкусненьким?

Теперь он не гнал от себя Анни и не бранил ее, как прежде. Ее светлые, как у козы, глаза высматривали из кухни, чем занят Или. Если он работал на огороде, она решала, что самое время пойти за мятой или петрушкой; если же он собирал яйца на птичьем дворе или кормил кур, она спешила отнести им оставшиеся после обеда крошки.