– Да, дорогая. Если бы они этого не сделали, в банках очень скоро не осталось бы и фунта.

12

Вздувшаяся от талых вод река ускорила свой бег; ее поверхность была испещрена воронками, унизана оспинами от воздушных пузырьков. Груженные толстыми эвкалиптовыми бревнами баржи бесшумно скользили вниз по течению под бдительным оком одного из шкиперов, тогда как его напарник в это время отдыхал. Баржи были снабжены аутригерами – дополнительными опорами, мешающими им перевернуться и затонуть. Длинный трос тянулся за кормой вдоль речного русла, направляя нос баржи строго по течению.

Адам и Дели с удивлением заметили двух конных полицейских, скачущих из Эчуки. Они приняли приглашение отзавтракать на ферме. Оказалось, что полиция ищет мертвое тело. В ночное время с баржи свалился за борт человек. Его товарищ в это время спал и проснулся, когда баржа, натолкнувшаяся на косяк рыбы, остановилась. Он вышел из кормового отсека, чтобы узнать, что произошло. Напарника на месте он не нашел.

Час был поздний и шкипер не разглядел в темноте берегов. Однако он запомнил, что в воздухе пахло цветами, значит где-то поблизости был сад. На много миль вокруг ферма была единственным местом, где росли цветы. Полицейские рассчитали, что мертвое тело застряло ниже по течению, у изгиба реки.

Двое суток поисков результата не принесли. Полицейские, разбившие лагерь у излучины, зашли на ферму поужинать. Им оказали радушный прием: они внесли оживление в однообразную жизнь обитателей дома. Младший из них, краснолицый, с нафабренными усами, казалось, был совершенно очарован гувернанткой Дороти Баретт. Пока она играла на пианино, он стоял навытяжку подле нее и переворачивал ноты.

– Он держится так прямо, что вот-вот сломается, когда ему надо наклоняться, – прошептал Адам на ухо Дели.

Ревнуя мисс Баретт ко всем на свете, девочка обратила внимание на то, что гувернантка одарила Адама ласковой улыбкой, тогда как гость не сводил завороженных глаз с крохотных завитков, упавших на ее грациозную шею.

На третий день у излучины вдруг началась беготня. Спешащий Чарльз, заметя детей у садовой калитки, сердито прикрикнул на них, сказав, что им здесь не место. Они убежали в сад. Адам взял Дели за руку и увлек ее вниз, в большой грот, расположенный у самой воды. Спрятавшись там, они начали украдкой наблюдать за происходящим на берегу. Там, на дощатом настиле лежало что-то, похожее на тело мужчины в мокрых рабочих брюках. Застывшее лицо шкипера или то, что от него осталось после пиршества рачков и креветок, было устремлено в ласковое голубое небо…

Эстер не признавала никаких капризов, связанных с едой, и всегда приходила в дурное расположение духа, если приготовленные к обеду блюда не пользовались успехом. Поскольку дети, как и мисс Баретт, не страдали отсутствием аппетита, проблем с меню не было. Однажды вечером после того, как слуги вернулись из охотничьей экспедиции, Эстер решила побаловать домашних праздничным обедом. На закуску был подан салат из крабов.

– Я их есть не буду, – сказал Адам.

– А тебе положить, Дели?

– Спасибо, тетя. Только не крабы!

Чарльз бросил на них проницательный взгляд и поспешно сказал:

– Я тоже, пожалуй, воздержусь от крабов на ночь,[5] а то еще приснятся страшные сны. Что там у нас дальше?

Эстер начинала выказывать признаки раздражения. Но когда она позвонила, чтобы подавали следующую смену, на ее лице появилась самодовольная улыбка.

– Сегодня вас ждет сюрприз, – торжественно объявила она.

– Какой?

– Сейчас узнаете.

Слуга внес на красивом блюде большую зажаренную птицу с румяной золотистой корочкой. Чарльз принялся ее разрезать. Дели взглянула на гордый изгиб птичьей груди, созданной природой, чтобы летать. Внезапное сознание преступности того, что они делают, охватило девочку. Во рту у нее пересохло.

– Мне не надо… – сказала она. – Только овощи.

– Как это не надо? – рассердилась тетя. – Кто же отказывается от такого чудного жаркого? Положи ей кусочек белого мяса и крылышко, Чарльз!

– Нет! – отрезала девочка. Лицо ее зарделось.

– Я не стану есть черного лебедя!

Адам удивленно взглянул на кузину, потом перевел взгляд на блюдо с птицей.

– Все считают, что мясо лебедя – деликатес, – возразила хозяйка дома. – Наши слуги подстрелили несколько штук и подвесили разделанные тушки в кладовой. Я приготовила его своими руками, зажарено как раз в меру.

Адам демонстративно откинулся на спинку стула со словами:

– Мне тоже не клади!

Эстер сердито стукнула ложкой, которой раскладывала гарнир.

– Что это на вас нашло сегодня? А ты, отец, чего смотришь? Может, ты и дальше собираешься потакать их капризам?

– Гм! Конечно же, нет… Послушайте, дети, если бы вам не понравилось жаркое на вкус, тогда другое дело. Но ведь вы его даже не попробовали. Давай без глупостей, сын: ножку или крылышко?

– Ни то, ни другое!

– А мне овощи.

– Тогда убирайтесь из-за стола! – вскипела потерявшая терпение Эстер. – Немедленно! Ничего вам не будет, ляжете спать голодными.

Уже из-за двери они услышали, как мисс Баретт примирительно сказала: