Читаем Все реки текут полностью

– Иду, иду… – сказала девочка нараспев и выскользнула из комнаты.

Затем они сидели вокруг стола, попивая крепкий настоявшийся чай, которым завершалась каждая трапеза, и миссис Мелвилл любовно поглядывала на Мэг. Сегодня эта девочка особенно хороша. Вот если бы у нее была такая дочь, думала миссис Мелвилл.

Дели открыла глаза и уставилась на пятнышко, видневшееся на голубовато-серебристых обоях. Чернильная клякса или же там сидит муха – нет, две мухи, и сейчас они машут крылышками.

Какая глупость! У мух нет крыльев, которыми можно размахивать, это может быть только одно – черная птица. И пока Дели следила за ней, птица выросла до размеров вороны. Она лениво хлопала черными крыльями, но не двигалась со своего места – серебряной решетки, рядом с голубой розой. Дели хотелось, чтобы птица улетела: она портила умиротворяющую гладь серебряного с голубым, на которой останавливались ее воспаленные глаза.

Откуда-то из-за решетки доносились голоса. Неужели она лежит в саду? Дели попыталась сосредоточиться и определить, наконец, где же она находится. И сразу ворона перестала хлопать крыльями, стала совсем маленькой и превратилась в жирную муху. Дели сообразила: она находится в доме Рибурнов, у нее на груди лежит какая-то тяжесть, мешающая ей вздохнуть, а во рту ощущается привкус болезни.

Теперь она узнала и голос доктора; интересно, он уже осматривал ее?

– Сильный жар, очень сильный. Ухаживайте лучше. Протирайте уксусом, чтобы снизилась температура. На вас можно положиться, мисс Дженет. Я бы предложил отправить в больницу, но сейчас ее нельзя трогать… Да… Фррр!

– Я буду стараться, доктор.

Дели слушала отвлеченно, словно речь шла не о ней, а о ком-то другом, кто никак с ней не связан. Чему быть – того не миновать: если уж так должно случиться, она готова оставить этот мир без борьбы. Ее не беспокоило, что будет с Брентоном, детьми, пароходом. Она видела, что ее жизнь – капля, нет, меньше чем капля, просто молекула в бесконечной реке вечности. Молекула Н2О. И при такой температуре она скоро испарится. Ее голова начнет испаряться первой, став необыкновенно легкой. Затем испарятся шея и плечи, а потом наступит черед сердца, и тогда все тело превратится в частицу потока…

Что-то холодное легло на ее губы, которых уже не существовало.

– Сосите этот кусочек льда, миссис Эдвардс. Я сейчас оботру вас, чтобы сбить температуру, и вам станет легче.

Перед ней тянулся длинный пустой пляж, и она шла по нему совершенно одна; высокая волна неожиданно стала настигать ее. Она побежала, но было уже поздно. Волна догнала ее, подняла, отбросила далеко за песчаные холмы и оставила там, задыхающуюся, но в сознании… Дели очнулась в постели под голубым шелковым одеялом, в большой комнате с голубовато-серебристыми обоями, которые она видела где-то раньше. Может быть, в другой жизни?

У окна на плетеном стуле женщина склонилась над вышиванием, – тетушка Эстер? Когда-то она обвиняла Дели в смерти Адама. Притвориться бы спящей, может она уйдет.

Но Дели слишком хотелось пить. Во рту у нее все пересохло. Не открывая глаз, она издала горлом какой-то жалобный звук и тут же почувствовала у губ холодный край стакана, руку, поддерживающую ее за плечи. Дели открыла глаза и увидела озабоченное лицо мисс Дженет.

– Спасибо. – Она снова опустилась на подушки, удивляясь собственной слабости, и сразу вспомнила все: прибытие парохода в Миланг, свою болезнь, приезд в дом Рибурна.

– Вы бредили, – сказала мисс Дженет с вымученной улыбкой, – по глубокий сон встряхнул вас. Ваши глаза снова стали ясными. Жар спал. – Тетушка вытащила маленький, обшитый кружевом платочек и вытерла губы – нервная привычка, как позже заметила Дели, – этим жестом мисс Дженет словно хотела убрать со своего рта всякое неподходящее выражение.

Она налила Дели лекарство с сильным запахом аниса и вышла, сказав, что приготовит для нее свежий апельсиновый сок. Дели лежала и смотрела в пожелтевший местами потолок, такой высокий по сравнению с деревянным потолком каюты. На полу был белый ковер, рядом с плетеным стулом – кресло, обитое лиловой парчой, на нем – переброшенный через подлокотник розовый халат из блестящего атласа. Кому принадлежала эта чудесная комната, яркий халат и отороченные мехом шлепанцы, которые она теперь разглядела? Может быть, миссис Алистер Рибурн, которая сбежала с торговцем шерстью? И как она могла со всем этим расстаться? Но потом Дели вспомнила одинокий берег озера, поселок в шестидесяти милях от ближайшего города, холодные юго-западные ветры, свободно разгуливающие перед домом, не защищенным ни единым деревцем…

В доме они, возможно, и создали уголок старой родины – с привезенной мебелью и произведениями искусства, но снаружи все так же воет ветер и туземцы из миссии Поинт Маклей стоят по углам улицы с затаившимися в их темных глазах нераскрытыми тайнами древнего континента. Белые дороги убегают на восток, за горизонт, и кролики, расплодившись в зарослях колючей опунции,[29] превратились из забавных существ, населяющих рассказы Беатрис Поттерс,[30] в настоящее бедствие.