Читаем Все реки текут полностью

Нет, что ни говори, правы были святые подвижники, когда умерщвляли свою плоть, истязали себя постом и бичом, чтобы усмирить презренное и грешное тело. Оно не такое уж слабое, оно очень сильное, ибо за ним стоит тяга к жизни, к воспроизведению себе подобных. Оно находится в постоянном конфликте с разумом, с жизнью духа.

Ей следовало бы, с отчаянием думала она, вступить в какую-нибудь аскетическую секту с непреложными правилами: пост, воздержание, уединение – вот к чему она страстно стремилась и чего была почти лишена. В одиночку ее дух не сможет победить зов плоти.

Алекс был любознательный ребенок с пытливыми, но настороженными глазами. Его влекло все, что движется, все живое, начиная с зеленой гусеницы, которую он однажды отыскал в капусте, до красивого мотылька с золотой пыльцой и малиновыми пятнами на крыльях. Однажды он принес Дели пойманное насекомое, крепко зажав его в потном кулачке, и очень расстроился, увидев, что пыльца облетела.

В другой раз он нашел бледно-зеленые куколки оранжевого странника[21] и положил их в картонную коробку, выстланную мелкими веточками хлопчатника. Он так часто трогал их руками, что все, кроме одной, погибли.

Дели видела, как он, затаив дыхание, наблюдал отчаянные усилия насекомого выйти на свет: вот расщепился ставший уже прозрачным кокон, вот высунулось одно, примятое, крылышко…

– А ей не больно? – то и дело спрашивал он у матери.

– Рождаться на свет бывает очень и очень нелегко. Но это стоит борьбы.

«Стоит ли? – подумала она, наблюдая отчаянные усилия бабочки и вновь удивляясь жестокой безличной силе жизни. Наконец, новое существо появилось на свет целиком – жалкое, дрожащее, со смятыми крылышками, похожими на листики в полураскрывшейся почке, оно отдыхало, лежа на траве. Дели с жалостью смотрела на это беспомощное создание, которому предстояло либо упасть ветреным днем в воду, либо погибнуть от зимнего холода, либо стать добычей птицы или ящерицы. На песчаном берегу, близ которого они стали на ночлег, Алекс поймал маленькую ящерицу – геккона. Он схватил ее за хвост, и в следующий миг ящерица исчезла, а в руке у Алекса остался противный обрывок, похожий на извивающегося червя. Ребенок с воплем бросил его, и тот завертелся на песке, атакованный муравьями.

– У нее отломился хвост! Отломился хвост! – горько рыдал мальчик, прибежав к матери.

Дели пыталась ему объяснить, что ей не больно, что ящерицы сбрасывают хвост в минуту опасности, чтобы обмануть своих врагов. Но Алекс был безутешен – он не поверил, что у ящерицы отрастет новый хвост. Если ему самому отрубят большой палец на ноге, разве он вырастет снова?

Его приводили в восторг маленькие ласточки, из года в год гнездящиеся под карнизом кормовой палубы. Они не улетали на зиму, как, по словам мамы, делали другие ласточки, покрывая очень большое расстояние над морем – до самой Японии, а оставались на судне и летом, и зимой, путешествуя вместе с ним вверх и вниз по Муррею.

Он любил смотреть, как кружат они вокруг плывущего судна, как проносятся мимо рулевой рубки, облетают корабль и возвращаются к своим гнездам. Спинки у них точно темный сатин. Они не боятся людей. Если засунуть руку в одно из маленьких глиняных гнезд, можно потрогать птенцов. Ласточки не будут иметь ничего против этого, думал Алекс, вот только мама не разрешит ему забраться на перила ограждения. Он еще маленький, не умеет пользоваться веслами и в лодку спускаться ему не разрешают без помощи взрослых, потому что плавать как следует он еще не научился.

Однажды, когда Гордон с отцом пошли на ферму, чтобы показать свои новые товары, Алекс и Бренни стояли на корме, у проволочного заграждения. Две ласточки с мошками в клюве пролетели над ними к своим гнездам. Оттуда доносился возбужденный писк птенцов.

– Я заберусь на перила и загляну туда, – сказал Алекс.

– И получишь трепку, – безучастно сказал Бренни. Он был зол на отца из-за того, что тот не взял его с собой.

Алекс подпрыгнул и перекинул пухлую ножку через перила. Снаружи была прибита рейка шириной в несколько дюймов. Он уцепился за нее одной рукой, тогда как другой рукой стал шарить под карнизом. Но рука была коротка и не доставала до гнезда.

Под ним струилась зеленоватая бархатная вода, в которой плавало сверкающее солнце. Мальчик видел на ее поверхности крошечных букашек, даже цветочную пыльцу. Он сплюнул скопившуюся слюну и пронаблюдал расходящуюся вокруг нее рябь на воде, на золотистых волнах, поднимающихся над килем.

Ребенок просунул большой палец ноги в отверстие сетки, зацепился за нее и повис с внешней стороны ограждения. Его темные кудри свисали вниз, лицо побагровело от прилившей крови. Пальцы мальчика нашарили край гнезда, он ощутил что-то теплое и пушистое и вздрогнул от восхищения. Но тут его нога соскользнула с решетки, и он с коротким криком упал вниз, головой в воду.

Дели была на камбузе; она готовила дочурке картофельное пюре. «Главный отравитель» громыхал на рабочем столе посудой. Вдруг вбежал Бренни и объявил:

– Алекс за бортом!