Она направилась на птичий двор, не глядя по сторонам, чтобы не увидеть часом хозяина или его дочь.

В гнездах лежало четырнадцать яиц, теплые, белые, очень чистые. Такие ровные и симметричные, они заключали в себе потенциальную возможность разных уродств: цыплята с двумя головами, без глаз, без лап или, наоборот, шестилапые чудовища. Впервые она почувствовала животный страх за будущее дитя.

22

Дели знала, что не существует такого феномена, как дородовые впечатления, могущие повлиять на внешность еще не родившегося ребенка, и все-таки она испытывала суеверный страх. Она не хотела снова видеть этого уродца с его выражением хитрого животного; она не хотела видеть девушку, особенно теперь, когда она узнала ее тайну, и еще менее – отца семейства.

– Мне хочется поскорее уехать отсюда, – сказала она Брентону, не вдаваясь в объяснения. – Здесь мне неспокойно. Не могли бы мы поехать с тобой в Мельбурн.

– И бросить судно? – он посмотрел на нее с изумлением. – Ты же знаешь, что я этого никогда не сделаю, как не сделает ни один уважающий себя шкипер. Что как поднимется вода, а меня не будет на месте?

Уже не в первый раз Дели ощутила укол ревности – она ревновала его к своей тезке.

– Где же это слыхано, чтобы вода поднималась в середине лета, да еще такого засушливого? – спросила она.

– Бывают иногда непонятные вещи…

Она знала, что он и сам не верит в то, что говорит; ей было ясно одно: ехать с ней на отдых он не собирается, потому что не видит в этом необходимости.

– Поезжай одна, – предложил он. – Побудешь в Мельбурне, повидаешься с Имоджин.

– Я не хочу ехать одна. Мне надо быть рядом с тобой! Она испытывала физическую потребность быть около него. Несколько раз на дню она выискивала поводы подняться в рубку и постоять возле него, будто ненароком касаясь его руки. А когда он приходил на ее койку, она становилась скованной и не могла отозваться на его чувство в полной мере. Ей и в голову не приходило, что больше всего ей необходимо сейчас отдохнуть от него.

Миссис Слоуп больше не приходила. Дели тоже не наведывалась на ферму, хотя ей были обещаны выкройки детского белья. Как знать, возможно миссис Слоуп уже пожалела о том порыве, который заставил ее откровенничать с посторонним человеком.

Дели было так тревожно и одиноко, что она взяла за правило сидеть по вечерам на палубе вместе с мужчинами, особенно когда приходили гости с соседних судов.

Однажды вечером она села, прислонясь спиной к кожуху правого колеса, и обнаружила, что ее соседом является Чарли Макбин.

Мужчины спорили меж собой, какой котел лучше. Брентон был целиком за установку двигателя с двойным котлом, считая, что это увеличит скорость вдвое. Чарли в споре не участвовал, хотя, казалось бы, это прямо касалось его, как механика.

Он очень нервничал, ерзал по палубе, шмыгал носом, прочищал горло, делал резкие движения, отмахиваясь от москитов. Дели знала, что ее присутствие нервирует его, но было слишком жарко, чтобы уходить в каюту.

Его волнение становилось все громче, действуя ей на нервы. В последнее время ее раздражали даже ничтожные пустяки. Она вынула свой платок и демонстративно высморкалась.

Теперь Чарли был охвачен новым пароксизмом непроизвольных движений. Вдруг он принялся воевать со шнурками своих поношенных туфель. Сняв одну туфлю, он стащил и черный шерстяной носок и аккуратно высморкался в него; затем снова натянул носок и обулся. Дели была так поражена этим, что в тот момент не могла даже смеяться. Ей стало смешно много позже, когда она вспоминала о его поведении.

Эму и кенгуру сделались от голода ручными и были доступнее кроликов. Суп из хвостов кенгуру частенько значился в судовом меню вместе с жарким из диких уток. Новый кок не был китайцем, это был толстый австралиец по имени Арти. Он был свободен от условностей и отживших представлений о положении кока на судне и называл капитана «Тедди», как называла его вся команда, в которую кок вошел на равных. Но Дели он называл, как и все другие, «миссис Эдвардс» или же просто «миссис», оказывая ей уважение, подобающее единственной женщине в этих диких местах.

Когда миссис Слоуп снова пришла к ней с визитом, Дели вдруг поняла, как соскучилась по ней. На этот раз гостья выглядела менее замкнутой и даже, пожалуй, довольной: видимо, открыв Дели свою постыдную тайну, она сбросила тяжкий груз со своей души.

– Мне кажется, нас всех ожидают перемены – сказала она, ограничившись этим довольно туманным заявлением. Дели оставалось только гадать, что же произошло.

Миссис Слоуп принесла выкройки детских ночных рубашек и платьев с ужасно длинными юбками и узкими лифами и рукавами.

– Но они такие маленькие! – сказала Дели. – Не думаю, чтобы они годились даже на приличных размеров куклу.

– Что вы в этом понимаете! Сколько, по-вашему, весит новорожденный? Как правило, не больше семи фунтов.