Читаем Все реки текут полностью

– Думаю, что нет, – нерешительно сказала она, избегая встречаться с ним глазами. Она презирала себя за то, что малодушно принимала его угощения: то кофе, то обед, то послеполуденный чай. Но приходилось думать и о своем здоровье: после занятий в прохладной студии или после пейзажного класса на природе в зимнее время было просто необходимо глотнуть чего-нибудь горячего, а ее скудные средства этого не позволяли.

Джерими был слишком ленив, чтобы стать настоящим художником. Он не внушал ей симпатии, но… «Жить как-то надо», любила повторять ее соседка по комнате Имоджин. Сделав неуверенную попытку отобрать у него свой этюдник, Дели пошла рядом с ним, пряча лицо в воротник пальто.

Вниз, в сторону центра города, шла конка, которую тянула пара взмыленных гнедых лошадей. Джерими плотно прижал к себе локоть Дели, и они побежали через покрытую лужами улицу. В вагончике Дели закашлялась.

– Тебе не холодно? – с беспокойством сказал Джерими. – Возьми мой шарф. Зима – не лучшее время для жизни в Мельбурне.

– О нет! Я люблю его во все времена года. Ты не представляешь себе, что значит для меня возможность жить здесь после Эчуки.

Не прошло еще и года, как Дели приехала в Мельбурн, но ей казалось, что она родилась здесь. Когда туманным утром она въехала в город через Принс-Бридж и увидела отражения деревьев и зданий в спокойной Ярре, высокие серые шпили собора Св. Павла, спешащих мимо людей, зеленые ровные газоны под голыми темными деревьями, ее сердце замерло от сладкого волнения, которое с тех пор так и не оставляло ее.

Этот большой город был ее духовным домом. Пять лет назад здесь зародилось новое художническое течение, которое Том Робертс привез из Европы, где он познакомился с импрессионизмом, получая знания из первых рук. Вся атмосфера Мельбурна напоминала Дели полотна импрессионистов: прозрачный, трепетный воздух, кипение жизни и ощущение легкой раскованности.

Бернард Холл, ее преподаватель в Художественной школе, не слишком импонировал ей; его полной противоположностью был учитель по классу рисунка, усатый Фредерик Маккубин с живыми, веселыми глазами. Работать под его началом было одно удовольствие.

На Новый 1901 год Дели участвовала в празднествах по случаю создания Нового содружества наций, а позднее вместе со всеми оплакивала королеву Викторию, по которой носила траур целую неделю.

Приграничная Эчука, долгое время страдавшая от таможенных ограничений, по-видимому, обезумела от радости в День создания Федерации.[14] Дядя Чарльз прислал Дели вырезки из «Риверайн Геральд», специальный выпуск которой был напечатан ярко-синей краской.

Однако Эчука, нудная работа в фотостудии, сезонные перепады на реке – все это было где-то далеко, в северной стороне, и с каждым днем отодвигалась все дальше. А сейчас она вышла из конки на Литл-Коллинз-стрит в Мельбурне…

Дождь почти перестал, осталась лишь легкая изморось. Повинуясь настойчивой руке своего спутника, Дели свернула в кафе, и они начали спускаться по его темным ступеням.

Дели шла по крутому склону Пант Роуд, торопясь в свою квартирку в районе Южной Ярры. Всю зиму ее донимал бронхит, приступы кашля повторялись один за другим, особенно когда она волновалась или спешила.

Она замедлила шаг и постаралась дышать ровнее. Несмотря на холодную погоду, щеки ее пылали сухим жаром. Она ощущала лихорадку и слабость во всем теле.

А вот и дом, ей остается дойти до следующих железных ворот. Одним из преимуществ квартиры, которую она снимала на пару с Имоджин и которая представляла собой не что иное, как сторожку садовника, был большой сад, где девушки по солнечным воскресным утрам могли делать этюды, отрабатывая светотень. Владельцы дома, знакомые матери Имоджин, предоставили сад в полное распоряжение квартиранток. Было так чудесно сбросить с себя надоевшие оковы регламентированной жизни маленького города: плотные обеды, переодевания перед посещением церкви, одним словом, все эти условности, созданные для того, чтобы убить время.

Когда она вышла на старую, выложенную плитами веранду, из комнаты были слышны звуки подозрительной возни и смешки. Стараясь производить как можно больше шума, она вошла в комнату и увидела стоящего у окна молодого человека, подчеркнуто заинтересованно глядящего в окно. Имоджин, низенькая, чувственная брюнетка, грациозным, будто кошачьим, движением поднялась со своего дивана-кровати в углу.

– Я тебе говорила, что это всего лишь Дели, – сказала она с усмешкой. – Ее можно не стесняться.

Молодой человек поклонился. Дели наспех поздоровалась с ним и прошла в кухню (больше комнат не было), на ходу снимая мокрый плащ и берет. Она уже начала привыкать к выходкам своей подруги, которая меняла любовников, как иная женщина меняет шляпки, но все равно каждый раз испытывала легкий шок.

Она выключила плиту и начала раскладывать карри. Дели была голодна и надеялась, что гость не рассчитывает на завтрак: мяса в карри было совсем немного, главным образом рис. Но Имоджин принесла третью тарелку.