Читаем Все реки текут - 2 полностью

Небольшая рукописная афиша оповещала зрителей о том, что сегодня демонстрируются две ленты с американской комической звездой Чарли Чаплином: «На курорте» и «Малыш». Впрочем, Дели эти названия и этот мистер Чаплин — ничего не говорили.

— Это свежий фильм? — с интересом спросила Дели.

— Безусловно, дорогая. Хотя нет, я, кажется, слышал об этих названиях уже года… два назад, — сказал Макс и хрипло рассмеялся. — Но ты же все равно не видела! И я тоже!

Максимилиан подошел к окошечку кассы, намереваясь купить билеты, но Дели его опередила.

— Скажите, фильмы новые? — спросила она у сидящего за окошком.

— О, только что из-за океана! Посмотрите обязательно, животики надорвете!

Дели посмотрела на Максимилиана и прыснула. Максимилиан лишь неопределенно повел бровью.

В фойе перед началом сеанса публику развлекал тапер. Его фортепьяно жутко дребезжало, но прачки, посудомойки, кочегары и прочий люд не обращали на это дребезжание ни малейшего внимания: три или четыре пары отплясывали под музыку, остальные громко переговаривались и смеялись, мужчины держали руки на бедрах своих спутниц, и это их нимало не смущало.

Дели тоже инстинктивно прижалась ближе к Максимилиану, но не потому, что хотела, чтобы он, как и некоторые из присутствующих, положил ей руку на бедро, — здесь слишком много было выпивших, и женщин тоже, — и Дели словно искала у Максимилиана защиты.

— Пойдем в зал? — тихо спросила она, прошептав ему на ухо.

Тут неизвестно откуда появился седенький старик и пригласил всех:

— Дамы и господа, прошу вас, займите свои места, фильм скоро начнется! — проблеял он высоким дребезжащим голосом.

Все повалили в зал. Макс взял Дели за руку:

— Подождем, не будем толкаться.

Наконец они очутились в зале и заняли места в третьем ряду.

Начался сеанс с «Малыша». Картина мгновенно захватила Дели, она смотрела не отрываясь.

И когда она увидела, как на экране несчастная мать подкидывает своего грудного ребенка, у нее против воли на глазах появились слезы. Многие женщины во второй половине жизни становятся сентиментальными, это верно, но, кажется, никто не мог бы остаться равнодушным к подобному поступку женщины на экране!

Максимилиан, казалось, остался совершенно равнодушен. Он осторожно взял ее руку и накрыл сверху своей ладонью. А Дели даже не заметила этого, расчувствовавшись.

Мелодраматическая сцена сменилась комедийной. Бродяжка Чарли неуклюже приспосабливал свой быт для маленького приемыша: из своих праздничных рубашек он делал пеленки, старый деревянный ящик в его руках превратился в детскую люльку.

Дели сначала утирала все еще бегущие слезы, но, видя умопомрачительные трюки Чаплина, залилась веселым смехом, так же как и все в зале. Даже Максимилиан смеялся, обнажая совершенно синие, как ей казалось от света экрана, зубы.

Она была в восторге, который не хотела скрывать, она повернулась к Максимилиану и прошептала:

— Мне нравится фильм. А тебе?

— Мне тоже, — почему-то чуть ли не обиженно ответил он и осторожно попытался привлечь ее к себе, положив руку на плечо. На лице Дели, казалось, не выразилось никакого протеста, но она не поддалась, продолжая сидеть так же прямо, не отрываясь глядя на экран.

Сцены, в которых Чарли со своим приемным сыном «работали», тоже были очень смешными. Малыш бросал в окна камни и убегал, следом за ним шел маленький бродяжка в своем неизменном котелке. За спиной он нес стекла; завидев его, пострадавшие домохозяйки выбегали из своих домов и предлагали ему подработать. На эти средства и жили Чарли с малышом.

— Ну и хитрые они, — засмеялась Дели, кивнув на экран.

— Да, жизнь заставит… — согласился Макс.

Дели помрачнела.

— Я вспомнила тех детей, что живут у твоего котлована. Они ведь тоже такие оборванные, как этот, — она кивнула на экран.

— Вот построим завод, у них все изменится. Их отцы и матери наверняка наполовину безработные. Их ожидает обеспеченное, сытое завтра.

— Благодетель, — улыбнулась Дели, мотнув головой. Ей не понравился его самоуверенный тон.

В это время на экране полицейские старались разлучить бродяжку с приемным сыном. Тапер, игравший возле экрана, но уже на приличном фортепьяно, тоже засмотрелся на экран. Музыка на секунду оборвалась, тапер быстро смахнул платочком слезы, тут же продолжив ритмичную мелодию, наполнив ее и трагическими интонациями.

Лишь в этот момент Максимилиану удалось притянуть плечо Дели к себе. Она поддалась, их плечи касались друг друга, она склонила к нему голову, и снова на глазах у нее выступили слезы сострадания.

Макс осторожно стал гладить ее волосы, но Дели, казалось, этого тоже не замечала, вся устремившись на экран.

Видимо, он задел застежку ее простенькой заколки. Волосы Дели рассыпались по плечам, заколка упала куда-то за спинки сидений, но она настолько жила происходящим на экране, что даже не заметила этого.

В середине эпизода, где действие происходило в раю, пленка неожиданно порвалась. Сразу же зажегся свет, и перед зрителями вновь, словно из-под земли, появился прежний седенький старичок:

— Просим извинения за остановку. Не топайте, подождите пять минут, и мы продолжим показ.