Читаем Все поголовно (СИ) полностью

Annotation

Второй рассказ из цикла. Убийство, насилие, детектив и темное прошлое - все как по заказу.

Епифанова Саша

Епифанова Саша

Все поголовно

Весь он был каким-то угловатым, казалось, состоял из сплошных кривых и ломанных линий, по внезапной оплошности воплощённых в человеке. Светлые, до белизны, волосы торчали в разные стороны, и ничто не помогало им лежать спокойно. Часто можно было увидеть, как мальчишка с беспокойством доставал расческу и пытался привести в относительный порядок свою прическу, но все попытки не увенчались успехом. Все в нем было нестройным и неподходящим друг другу, но именно это дело его таким - другим, непохожим, выделяющимся.

***

Розовый, до рези в глазах, рассвет окрашивал в яркие тона улицы города Н. Он дарил краски всем без разбора: прохожим, деревьям, одиноким кошкам и зеленеющей листве. Пытаясь удержать равновесие, я брел в сторону дома, окружающая действительность маховиком кружилась перед глазами. "Что б тебя", - пронеслась мысль, больно стукнулась о черепную коробку и отскочила в неизвестность. Впрочем нет, это я протаранил лбом близстоящее дерево. Пытаясь найти в нем хоть какую-то опору, все же медленно сполз на землю и облокотился на шершавый ствол.

- Надеюсь, ты не возражаешь, - бросил в зеленую крону.

Просидев так несколько минут, вдруг услышал совсем недалеко какую-то возню, а потом тишину пронзил отчаянный крик боли, который, казалось, остановил кровь в моих жилах. Быстро встав на четвереньки, пополз в сторону шума. Я не имел ни малейшего понятия, чем смогу помочь в таком состоянии жертве, но все равно упорно шевелил коленями и руками. Чиркнув виском об неожиданно появившийся забор, не останавливаясь двинулся дальше. За углом меня поджидала сцена из фильма ужаса, которая беззастенчиво раскинулась перед глазами, словно приглашая и мой ужин посмотреть на происходящее.

Прямо на том месте, где я стоял, начинались кровавые потеки, которые в лучах рассвета выглядели ненастоящими, но от этого не менее ужасными. Подняв руку к глазам, я разглядел на ней липкие следы чьей-то крови и грязи с улицы. Чуть дальше, в еще неясной темноте переулка, была распластана женщина - ее взгляд почти пустых глаз скользил по окружающему миру и отчаянно молил о помощи. Тут она заметила меня. Я резко замотал головой и даже замахал рукой, прося не выдавать. Но женщина обезумила от боли, страха и настойчивого дыхания смерти, раздающегося рядом.

- Боже, помогите! - крик выстрелом пронзил переулок и все мое тело.

Дело в том, что в этой темноте, кроме меня и еле живой женщины, был третий. Мужчина в длинном темном плаще, который до этого стоял, склонившись над жертвой, медленно, как будто нехотя, обернулся. Наши глаза встретились. Меня приковал к месту холодный, абсолютно неживой взгляд черных глаз. Даже если бы захотел, я не смог бы двинуться с места. Тем временем незнакомец лениво приблизился, заставляя меня с каждым его шагом все выше задирать голову. Оказавшись всего в нескольких сантиметрах, он остановился и втянул носом воздух раз, а потом еще. И спустя секунду без слов и всякого перехода размахнулся и заехал мне ногой куда-то в солнечное сплетение. Удар отправил в полет всего меня. Мир бешено завертелся, а потом исчез.

***

- Расскажите о самом раннем детском воспоминании.

- Мне пять. Вокруг жарко и душно. На мне короткие шорты, доставшиеся от старшего брата, на них полустертые машинки, и футболка. Они зеленого цвета. Я сижу в песочнице среди других детей, все играют вместе, но в то же время отдельно друг от друга. Рядом со мной чернокожий мальчик, мне запрещено с ним играть. Взрослые сидят на скамейке в тени раскидистого дуба, не обращая на нас внимания. Они о чем-то разговаривают. Вдруг чернокожий мальчик толкает меня, и я вываливаюсь из песочницы. Мне страшно ему что-то сказать, так как мама запретила. Поэтому я вскакиваю на ноги и бегу в сторону скамейки. Но сегодня со мной гуляет не мама, а старший брат. Он окидывает меня запыхавшегося, потного и чуть ли не ревущего, спокойным взглядом и в нем сквозит что-то такое, что для меня остается загадкой. Брат лениво встает со скамейки и, даже не посмотрев в мою сторону, бросает "Идём". Глотая слезы, я семеню за ним. Мне непонятно почему он не жалеет меня, почему не успокаивает. Нещадно палит солнце, силуэт брата плывет перед моими глазами. Он спешит, а я догоняю.

***

Очнулся от резкой пощёчины.

- Живой, - констатировал врач и, брезгливо отерев руку о штанину, отошел.