Читаем Все оттенки грусти полностью

– Будет, – заявила Мел, уводя меня от толпы. – Карсон собирается на пенсию.

– Что? – Я не мог скрыть удивление, глаза с каждой секундой округлялись все больше и больше. – Когда? Ему ведь всего… вроде пятьдесят четыре?

Мел расправила плечи.

– Он зарабатывает достаточно на комиссионных, которые получает с продаж картин. Он сказал, что хочет передать эстафету мне, потому что благодаря мне он получает больше всего денег с галереи.

– Да? – ухмыльнулся я, зная, что она так сказала, чтобы повысить свою самооценку. – Не потому, что вы дружите семьями и все такое?

– Конечно нет, почему так должно быть? – Но уголки ее губ приподнялись – ей было весело. – Это большое дело, Джейс. Я смогу стать владелицей бизнеса. Мне нужно нравиться людям.

Я нежно опустил ладонь ей на руку.

– Ты всем нравишься, Мел.

– Ты самый милый… – Ее внимание в одно мгновение переключилось на кого-то у меня за спиной, и она тут же сбросила мою руку. – Руки убери! Мне нужно общаться с людьми… Привет! Белла, здравствуй, как ты…

Ее голос утонул в окружающем нас шуме – все вокруг болтали.

Я схватил бокал с шампанским с мраморного столика и еще раз обошел галерею, остановился перед «Управлением хаосом», картиной, которую мы когда-то рассматривали вместе с Блю. Это было так давно.

«Удивительно, что она все еще здесь, – подумал я. – Тогда все было так просто».

Я прищурился, разглядывая пересекающиеся круги, линии, которые представляли турбулентность жизни, и нетронутую душу в центре всего этого, защищенную оттенком.

Чем больше я смотрел на крошечную точку в центре хаоса, тем больше я резонировал с ней.

Искусство никогда меня на самом деле не интересовало, это было не «мое», но я мог понять, почему люди глубоко задумываются, глядя на картины.

Они означали истории, воспоминания, главы в жизни людей, не имеющие смысла ни для кого, кроме музы.

Значит, если я идентифицирую себя с этой музой, то, возможно, стану ею.

Все линии, расположенные дальше всего от центральной точки, черные линии, представляли моих школьных друзей – Морриса, Дэнни, всех остальных. Я старался стать таким, как они, встроиться. Может, эти линии символизировали мои комплексы.

Линии угольного цвета окружали серую область счастья, обычную жизнь, которая имела определенное значение, – это была моя семья.

Не поймите меня неправильно, дела не обстояли ужасно. Отец стал чаще бывать дома, мама казалась более счастливой. Удивительно, но Бакстер последовал моему совету и стал заниматься и другими темами, а Уилл, ну… мы иногда играем в гольф.

Скотт на самом деле продвинулся вперед. В прошлом году он сделал предложение Саб, спрятав кольцо в преподнесенном ей на день рождения торте. Она чуть им не подавилась. Если честно, это была бы такая радостная смерть.

Свадьба должна состояться через пару недель, предполагалось, что я приду с Блю.

Предполагалось. Это ключевое слово.

То есть мне нужно ей позвонить.

Но стоило мне потянуться за телефоном, как он завибрировал.

21:42 – Блю: Прости. Ты мне нужен. Я могу тебя увидеть?

Она читает мои мысли. Она всегда их читала.

Поэтому я отправился к ней.

К тому времени, как я пришел, она уже выпила два бокала «Шардоне» и тихо плакала, забившись в угол дивана.

– Что случилось, дорогая? – Я бросился к ней и стал гладить ее по спине.

Тушь текла у нее по лицу, капала ей на губы.

– У меня пограничное расстройство личности.

– Что?

Она отодвинулась от меня и бросила в меня каким-то листом бумаги.

– Это опросник, который Стейси заставила меня заполнить. – Блю стала тереть нос, он покраснел. – Это было тестирование на пограничное расстройство личности.

«Пограничное расстройство личности».

– Пограничное расстройство личности, – повторил я вслух.

Я слышал про него раньше, но не знал никого, кто бы им страдал, и уж точно таких не было среди людей, с которыми я встречался.

– Не надо на меня так смотреть. – Она спрятала лицо в коленях и обняла себя руками, словно защищалась.

Я даже не осознавал, что неотрывно смотрю на нее. У меня возникло ощущение, будто я смотрю на нее под другим углом.

– Иди сюда, – прошептал я, обнимая ее и притягивая к себе. – Что означает это пограничное расстройство личности?

– Все, что я собой представляю. – Она рассмеялась с измученным видом и шмыгала носом между словами, которые произносила. – Неспособность строить стабильные отношения, саботаж всего хорошего, что есть в моей гребаной жизни, членовредительство. Боже, все – черт побери – все, что я делала.

– Блю…

– Я сломлена, – продолжала она безутешно. – И теперь это документально подтверждено врачом.

– Дорогая, ты не…

– Джейс. – Она покачала головой, осторожно глядя на меня. – Это многое объясняет. Это объясняет мое странное и непредсказуемое поведение и то, как я себя чувствую.

– А у тебя оно точно есть?

– Нет. – Ее трясло, и ее руки покрылись гусиной кожей. – То есть я хочу сказать, что для того, чтобы поставить официальный диагноз, нужно много чего, а не только гребаный опросник. – Она громко рассмеялась.

Затем заплакала.