Читаем Все лорды Камелота полностью

– М-да, – озираясь, вздохнул Лис, – так и запишем: с гостеприимством в Северной Англии слабовато. Ау, дедуля! Будь так добр, сделай богоугодное дело, помоги сбившимся с дороги путникам.

Но и эти слова, судя по всему, были обращены к шумевшему за стеною хижины девственному лесу. Однако вот последнее слово молитвы было произнесено, и отшельник, с кряхтением поднявшись с колен, обернулся в нашу сторону.

– Мир вам, добрые люди, – выдохнул он хорошо поставленным голосом, словно декламируя с церковной кафедры.

– Доброе утро, папаша, – недовольно хмыкнул Сергей, приподнимая козырек отсутствующей кепки. – Это вы всегда дремлете в такой неудобной позе? Или в связи с тёплым сезоном тюфяк в стирку сдали?

Сам того не заметив, мой друг скинул возраст обитателя сего неуютного местечка с «дедули» до «папаши» и, несомненно, был прав. Безусловно, отшельник был немолод, но, невзирая на любовно запущенный вид, вряд ли ему можно было дать более пятидесяти лет. И хотя подпоясанная грубым вервием холщовая сутана, весьма нуждающаяся в штопке, длинные засаленные волосы и седоватая щетина неумолимо свидетельствовали о его нищенском существовании, гордая осанка и взгляд, устремлявшийся прямо в глаза собеседника в те секунды, когда очи не были потуплены долу, свидетельствовали о том, что, вероятно, этот человек знавал и иные времена.

– Я вас знаю, – неожиданно, без всякого перехода, произнёс отшельник, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. – Вы сэр Торвальд аб Бьерн, брат-близнец принца Эстольда Трёхрукого и приходитесь племянником покойному королю Лоту Оркнейскому.

Я обескуражено посмотрел на Лиса, но он лишь пожал плечами, не зная, что и ответить. Конечно, несколько лет тому назад мы с ним весьма недурственно прошлись по горам и восточному побережью Каледонии, охотясь на особо злостного короля скоттов Шнека Хеттена и разваливая созданную благодаря козням его очаровательной супруги и нашей «двоюродной сестры» Каледонскую империю, не угодившую руководству нашего Института. Результаты были вполне ощутимы: древний императорский венец, презентованный мною королю Артуру, и великий меч Катгабайл, преподнесённый мне, тогда ещё не Торвальду, а, так сказать, брату-близнецу Эстольду феей Сольнер на заповедной поляне примерно такого же леса. Меч этот, выкованный для отважнейшего из асов, однорукого Тюра, давал владельцу весьма изрядные преимущества в бою, но, впрочем, это особая история, рассказывать которую сейчас мне недосуг.

Итак, моё имя было довольно известно. В благодарность за императорский венец Артур и причислил меня к рыцарям Круглого Стола. Но здесь, в непролазной глухомани, где в новолуние и медведю-то грозит поломать себе лапы, никому не ведомый отшельник с лёгкостью узнает во мне оркнейского принца, правда, семнадцатого по праву наследования, но всё же…

– Прошу простить меня, святой отец, мы с вами, – я замялся, подбирая слово, – знакомы?

– Увы, – печально вздохнул тот. – Видимо, время и терзания души моей до неузнаваемости изменили телесный облик, ибо в тот миг, когда вы преклоняли колено, дабы стать уже рыцарем Круглого Стола, не кто иной, как я читал над вами священные слова мессы.

Я поперхнулся на вдохе и стал пристальнее вглядываться в лицо хозяина.

– Да, да. Вы не обознались. – Отшельник печально склонил голову. – Рваное рубище и убогое жилище, где даже алчный разбойник не найдёт себе добычи, ценнее этого вервия, служащего мне поясом, вот всё, что нынче составляет удел Эмерика, архиепископа Кентерберийского.

– «Капитан, не волнуйся», – поспешил успокоить меня Лис, очевидно, встревоженный ошарашенным выражением моего лица. – «Наполеон с Нельсоном ещё не родились, вот мужик и мнит себя архиепископом Кентерберийским. Ничего страшного, небольшая шизофрения».

– «Ты знаешь, Лис», – вглядываясь в глаза стоявшего передо мной священника, передал я, – «похоже, это не сумасшествие. Он действительно преосвященный Эмерик, архиепископ Кентерберийский».

– «Оба-на!» – неизвестно чему обрадовался мой друг. – «Вот он, образец истинно христианского среброненавистничества! До каких высот, в смысле, наоборот, низин, опустилась церковь не стяжающая! Отрадно видеть главного попа Англии, пекущегося о деле Божьем, а не о той части денария, которую хорошо бы оставить себе вместо того, чтобы отдать кесарю».

Запас шуток, как и запас хитростей, у Лиса был неистощим, и потому, отключив связь, я галантно поклонился его преосвященству.

– Святой отец, осмелюсь узнать, что привело вас в столь бедственное состояние?

– О-о-о! – преподобный Эмерик воздел вверх руки, и из глаз его покатились слёзы, образовывая на давно не мытых щеках светлые дорожки. – Всё этот нечестивец Мордред, которого язык не поворачивается величать рыцарем! Это он, змеёй прокравшийся в доверие к дяде и отцу своему королю Артуру, повинен во многих бедствиях и страданиях, обрушившихся на несчастную Англию. О-о-о!

– «Кстати, Капитан, меня всегда занимало, почему здесь никого не смущает, что наш Орёл Пендрагоныч является Мордреду, так сказать, двойным родственником?»