Читаем Все колхозы полностью

Кроме этого безнадёжного мероприятия, устраивать заговоры, в советском обществе было ещё несколько вариантов. 1). Делать карьеру, лезть в начальники. Способы возможны разные, но в любом из них придётся на каком-то этапе идти в партию, слушать и произносить пафосные слова, в которые не верит ни произносящий их, ни слушающие, и все это понимают. Противно. И (мне) непонятно, зачем. Быть начальником – большой геморрой. 2). Стать профессионалом в какой-то вещественной области: токарем, электриком, сантехником… Трудно выбраться за пределы уравнительной зарплаты, это нужен настоящий талант к этому делу. Насчёт себя я сильно сомневался. На уроках труда в школе не блистал. Впрочем, там и неинтересно было. Научили молоток и напильник правильно держать, и хорошо. Потом, в физмат школе, паять. В жизни пригождалось. Но всё время этим заниматься не хотелось. 3). То же в сфере умственного труда, и тут мне казалось, что, может, способности у меня есть. 4). На сцене или в кино. Как хобби всегда было, а всерьёз – нет. 5). Криминал. Противно, опасно, непонятно как, короче, ну его. В общем, пойдя в универ, я выбрал и будущий образ жизни. Он включал, по моим понятиям, и определённый общественный договор. Исправление головотяпства начальственных личностей в него не входит. Возмущаться можно, анекдоты рассказывать, распространять не слишком антисоветскую литературу, например, «Улитку на склоне» Стругацких, опубликованную в двух разных журналах, через то пострадавших, и с трудом доставаемых, мы семьёй перепечатали на машинке и правильно расположили, через главу из одного и другого сюжета, «Лес» и «Управление». При этом даже не возникало вопроса, с которого начать – в одном из них было на главу больше, как подсказка. Но принимается за аксиому, что в начальники лезут те, у кого мало мозгов. Естественно, решения, которые они принимают, не ахти. Включая вообще всю систему. Как пример: то, о чём тут речь. Трудно придумать более эффективный способ развоспитания у молодёжи патриотизма путём демонстрации тупости руководства и неохотной работы на грани саботажа рабочих, чем посылка в совхоз студентов. Ну и кто же им сам себе злобный Буратино? Так мы примерно думали. Ладно, вы с нами так? Что ж, мы поедем, поработаем, поисправляем ваши огрехи планирования, позатыкаем дырки в вашей плотине. Но за это – не ждите от нас веры в ту чушь, что вы несёте с трибун и страниц газет, и в которую не верите сами. У нас есть ниша, которая хорошо описывается формулой: наука – это удовлетворение собственного любопытства за государственный счёт. А что мы с этого будем иметь, того вам, убогим, не понять.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное