Читаем Всё хорошо! полностью

В центре Ротонды, круглого подъезда, вписанного в жилой дом, находилась лестница. Ходили слухи, что если идти по ней с закрытыми глазами, то она никогда не закончится, и можно подняться на небеса или спуститься в преисподнюю. Они проверяли много раз, но то ли подглядывали, то ли вранье все, но поднимались только до маленькой площадки под куполом. Там весь потолок был исписан разными желаниями — от эротического бреда до революционных лозунгов. Однажды Санька в уголке ручкой приписал: «Хочу, чтобы отец вернулся», — но он не вернулся — и Санька больше в Ротонду не ходил. После перестройки, когда стало можно ездить за кордон, Маман раз в год уезжала к мужу на пару недель. Млея от великодушия, Алекс уговаривал ее остаться там, с отцом. Но у Маман было много странностей, и одна из них — любовь к кладбищам. Санька не видал никаких бабушек и дедушек, дядей и тетей. Все они поумирали до его рождения или в годы его бессознательного детства. Кто после блокады, кто во время, кого-то расстреляли… Маман каждое последнее воскресенье месяца брала сумку с тряпкой и веником и ехала на одно из трех кладбищ, где убирала могилки раскатанной временем большой семьи. Но в глубине души Санька знал: причина в нем, Маман никогда его не оставит — и был ей благодарен за это.

— А помнишь, как мы черта ловили? — Митька рассматривал меню. — Ты еще с него тюбетейку стащил, а там рога.

— Ну да, только это не рога оказались, а пластырь. А мужик мне по шее вдарил так, что я потом неделю на скрипке играть не мог, рука не поднималась.

— Тут круто все. Глянь, коктейль «Бессмертие» или вот: «Исполнение желаний». Давай-ка по «Бессмертию», пока еду ждем.

— Я вообще-то не пью, — робко попытался возразить Александр Иванович, но не был услышан.

Они заказали «филе трупа северного оленя» и принялись за коктейль. Похож на дайкири. Алекс помнил рецепт еще с тех пор, когда Хэм был в моде. Потом попробовали «Путь в преисподнюю» и запили классической «Кровавой Мэри». Митька почти не изменился — такой же хохмач и циник. Только вот где-то в глубине точно нарыв у него. А так мужик классный, фирма строительная, машина, и без понтов. Вспомнили Универ, поржали над преподами… После «Мэри» и филе Сашка совсем размяк и даже рассказал про свой миллион. Митька задумался. А потом сказал:

— Слушай, на кой хер тебе этот миллион? Лучше машину купи, девушек на свидания возить будешь, Маман на дачу, в клуб автолюбителей запишешься. Мы же с тобой вместе в автошколе учились. Вспомнишь на счет «раз». У меня у друга, Сереги Козлова, может, помнишь, с физфака, автосалон в Лахте. Поедем выберем. Еще и деньги останутся. А летом можем в Финку вместе рвануть, ты — с Александриной Давыдовной, а я Вадьку прихвачу.

— Почему только Вадьку, а жена где? — Сашка сразу понял, что задал не тот вопрос.

Четвертак сник и сухо сказал:

— Умерла. Два года уже. Рак, — потом опрокинул стакан, хлопнул друга по плечу и с напускным весельем воскликнул: — А давай-ка по девчонкам! Гляди, какие красотки, вон там у стойки.

— Какие красотки? Это ж Дылда, классная шестого «г», а вторая…

— Вторую я знаю: Джинсовая Леди — крутая писака из журнала «Жираф». Ладно. Держи стакан, желание загадаем, все-таки мы в Ротонде почти. А потом по бабам! — Митька налил, поднял бокал нетвердой рукой и торжественно сказал: — Хочу жить вечно, чтобы Вадька больше никогда никого не хоронил! Теперь твоя очередь.

— Хочу, чтобы мой миллион деревянных превратился в миллион долларов! Чтобы мать по урокам не бегала, а жила бы у теплого моря в красивой вилле. Хочу быть таким богатым, чтобы никогда о деньгах не думать!

— Как много у вас желаний, молодые люди! — Костлявый тип в тюбетейке остановился у столика. — А что взамен предложите? У нас тут, знаете ли, «Храм Сатаны», а не благотворительная организация!

— Да что хочешь забирай! — Митька широко махнул рукой, указывая на стол, и плеснул вискаря в лишний бокал.

— Я подумаю.

Странный тип заковылял к выходу. Из одной брючины торчал ботинок на высоком каблуке, а из другой — копыто. Александр Иванович протер глаза. Оба ботинка были на месте. И это были обычные Митькины ботинки.

Вечер он помнил смутно. Джинсовая Леди кружила его в танце, скелет заговорщицки кивал черепом, Митька хлопал по плечу и обещал забрать из школы и отвезти на Лахту за машиной, Джинсовая Леди обещала весь выходной кататься с ним на новом авто, а Дылда удивленно хмурилась и на Митьку поглядывала.

По возвращении он, конечно, не смог достойно поддержать беседу Маман с виолончелистом Ковальским. Лишь мельком взглянув на отцовский старый футляр, отметил, что вещи долговечнее и постояннее своих хозяев. Скрипка вернулась, а отец нет.