Читаем Все еще Элис полностью

– Нет. Мы используем термин «вероятность» только потому, что в наше время единственный способ поставить диагноз «болезнь Альцгеймера» – это гистология мозговой ткани, для чего требуется либо аутопсия, либо биопсия. Ни то ни другое вам не подходит. Это клинический диагноз. В вашей крови нет протеинов, которые бы указали на этот диагноз, а МРТ покажет нам атрофию мозга только на более поздних этапах болезни.

Атрофия мозга.

– Но это невозможно, мне всего лишь пятьдесят.

– У вас ранняя болезнь Альцгеймера. Вы правы, мы привыкли к мысли, что это болезнь пожилых, но у десяти процентов больных, кому меньше шестидесяти пяти, диагностирована ранняя форма болезни.

– Чем она отличается от обычной?

– Отличий нет, если не считать, что, как правило, это передается генетически и проявляется гораздо раньше.

Передается генетически. Анна, Том, Лидия.

– Но если вы уверены лишь в том, чего у меня нет, как вы можете утверждать, что это «альцгеймер»?

– После того, что вы мне рассказали, плюс ваша история болезни и тесты на ориентацию, регистрирование, внимание, речь и вспоминание, я был уверен на девяносто пять процентов. А после того как неврологическое обследование, анализ крови, люмбальная пункция и МРТ ничего не объяснили, отпали последние пять процентов. Я уверен, Элис.

Элис.

Звук собственного имени проник в каждую ее клетку и, казалось, выбил все молекулы за пределы тела. Элис наблюдала за собой из противоположного угла комнаты.

– И что это значит? – услышала она собственный голос.

– Сейчас в нашем распоряжении есть два препарата для лечения «альцгеймера», и я хочу, чтобы вы их принимали. Первый – арисепт. Он поддерживает холинергическую активность. Второй – наменда. Его одобрили только этой осенью, очень многообещающий препарат. Эти лекарства, конечно, не исцеляют, но могут замедлить прогрессирование симптомов, а мы хотим отвоевать для вас как можно больше времени.