Читаем Все еще будет полностью

exhibition of Chinese export porcelains

Curator of the exhibition Margarita Inozemtseva[27]

Смешное совпадение, решил он. Скорее грустное, очень грустное. Выставку по понятным причинам проигнорировал.

Но от этой бумажки на столбе что-то изменилось внутри, будто хрустнуло. Вдруг перестал бороться с мыслью, что он здесь из-за нее.

Заплатив шесть фунтов, зашел в колледж, где она когда-то училась. Следуя за толпой японских школьников вдоль длинного стола обеденного зала, он дотрагивался до спинки каждого стула в надежде на то, что на одном из них когда-то сидела она. Думая о Маргарите, он пытался вновь собрать по крупинкам счастье, равного которому не знал ни до встречи с ней, ни после расставания.

Выйдя из колледжа, сорвал на клумбе несколько цветков пахучей лаванды – на память. На огороженном лугу перед колледжем паслось стадо коров. Рядом, на лужайке, лежали изможденные туристы. Почувствовав усталость, Иван Иноземцев лег под дерево, чтобы передохнуть, но вынужден был тут же привстать, потому что в бок ему уперся какой-то коварный сучок. Посмотрел – вроде как палка, только необычная: с виду корявая, но прочная и определенно ухоженная, выбеленная. По его представлению, с такими палками в старые времена шествовали по России – от монастыря к монастырю – загадочные странники. Но только вот откуда эта палка здесь? Впрочем, над этим вопросом Иван Иноземцев мучился совсем недолго, потому что попросту заснул. Правда, сначала уважительно положил эту палочку у себя под боком. Пусть себе лежит – никому ведь не мешает.

С момента приезда в Лондон его посещали замечательные сны. Сейчас же ему снилось, что кто-то гладит его по щеке и нежно зовет: «Ванечка! Ванечка!»

Он открыл глаза. Перед ним было заплаканное лицо Маргариты.

– Ванечка, так ты жив? Папа сказал, что ты умер.

– Только если чуть-чуть, но теперь воскрес. Ты замужем? – он сам не понял, прозвучало это как вопрос или утверждение.

– Нет, и не была никогда, – ответила она, наконец-то позволив себе улыбнуться, а затем зачем-то добавила. – Если только чуть-чуть.

– Как это? – Ванины глаза расширились. Впрочем, ей к этому было не привыкать.

– Не успев выйти замуж за тебя, я все-таки решила взять твою фамилию.

Затем, как будто вспомнив о чем-то, продолжила:

– Как я могла выйти замуж за кого-то другого? Ведь за мной неусыпно следил твой медальон. – Только сейчас он заметил у нее на шее свой подарок. – Ты знаешь, удивительнее всего то, что на медальоне я обнаружила потайную крышечку. Она случайно открылась на прошлой неделе, а там написано: Margaret & John.

Продемонстрировав свое случайное открытие, она вытерла ладошкой слезы, которые категорически отказывались останавливаться. Потом спросила:

– Почему ты здесь?

– Я хотел увидеть место, где выросла Маргарита, став такой, как сейчас.

А затем, прильнув к ее уху, на одном дыхании прошептал:

– Берегись… Если ты не прогонишь меня сейчас же, я предъявлю на тебя свои права самым решительным образом… Скажи мне сразу, если я должен уйти…

Спустя несколько мгновений радостной тишины он продолжил:

– Два дня назад я видел замечательный сон. Ты держала на руках младенца, нашего младшего сына. Трое старших детей бегали вокруг. Девочки больше на меня похожи, а старший пацан – твоя копия, только характером скорее в меня, шалопаистый. Так вот, он стал приставать к сестрам, а ты мне говоришь: «Да сделай ты с Петей что-нибудь!»

– И ты справился с Петей? – спросила она улыбаясь.

– Обязательно справлюсь. Обещаю.

Лондон – Оксфорд – Москва, 2012