Читаем Все, что блестит полностью

— Я вижу, ты не приготовила чай, — заметил он, взглянув на кофейник. — Налей воды, дорогая, и расскажи мне о своей встрече с Константиносом. Это действительно превратилось в настоящую битву, или вы лишь слегка укололи друг друга?

Вздохнув, Джессика налила в чайник воды из-под крана и поставила его на плиту.

— Встреча была однозначно не дружественной, даже враждебной. Не позволяй той фотографии с поцелуем одурачить себя, Чарльз, он поступил так, исключительно чтобы наказать меня и заставить замолчать. Я не могу… — она начала было говорить, что не могла решить — доверять ему или нет, но тут звонок в дверь прервал ее, и она замолчала. По спине пробежал холодок. — О, господи, — Джессика сглотнула. — Это он. Я знаю, это он! Я бросила трубку, и он будет вне себя от ярости.

— Пока ты готовишь чай, я наберусь храбрости и открою за тебя дверь, — предложил Чарльз, ища предлог для того, чтобы добраться до Константиноса, прежде чем тот сможет еще больше вывести Джессику из душевного равновесия. Этот загнанный взгляд начал исчезать из ее глаз, но она все еще испытывала боль, чувствовала себя уязвимой и была не в состоянии отражать удары кого-то, подобного Константиносу. Джессика поняла, почему Чарльз предложил открыть дверь. Он был самым тактичным человеком в мире, думала она, доставая чайные чашки с блюдцами. И одним из самых добрых. Он всегда старался оградить ее от любых неприятностей.

Она вдруг задумалась, направив ход своих мыслей в другую сторону. Почему Чарльз не предложил встретиться с Константиносом, чтобы самому разрешить с ним вопросы по сделке с акциями, а вместо этого позволил ей лично отправиться на встречу? Чем больше она думала об этом, тем более странным ей это казалось. Невероятное подозрение вспыхнуло у нее в голове, и она тут же отбросила его, но оно медленно вернулось. Чарльз намеренно столкнул ее с Николасом? Неужели он сводничал? Какой ужас! О чем он думал? Разве он не знал, что Николас Константинос наверняка попросит ее быть его любовницей, но не станет даже рассматривать вопрос о браке? И Чарльз, разумеется, знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она никогда и ни за что даже не задумается об этом. Но!

Брак? С Николасом? Она задрожала так сильно, что была вынуждена поставить поднос. Что было не так с нею? Она только вчера познакомилась с этим человеком и уже думает, что никогда не согласится на меньшее, чем замужество! Это только оттого, что он оказался физически привлекательным, отчаянно сказала она себе. Но Джессика была бы в высшей степени нечестна с собой, если бы сразу не признала, что прячется от правды. То, что она испытывала к Николасу, было не только физическим влечением. Она встречала немало внешне красивых мужчин, проявлявших к ней интерес, но ни к кому ее не влекло так, как вчера вечером влекло к Николасу. Она не была бы так восприимчива к ласкам Николаса, если бы разум и чувства не откликались на него. Он был жесток и безжалостен, и невыносимо высокомерен, но она почувствовала его мужской интерес к ней, как к женщине, и это разрушало барьеры ее враждебности. Николас хочет ее. Это очевидно, и она могла бы сопротивляться этому, если бы не понимала, что он восхищается ее острым умом так же, как и не менее острым язычком.

Как бы то ни было, ее опасно тянуло к нему, она оказалась беззащитна перед ним до такой степени, что могла вот-вот влюбиться в него, и осознание этого оказалось ударом, сила которого превзошла потрясение от злобной газетной сплетни. Бледная, дрожащая, она уставилась на кипящий чайник, задаваясь вопросом, что же ей теперь делать. Как ей защититься от него? Джессика знала, что он не был человеком, который безоговорочно примет ее отказ, а кроме того, она знала, что в любом случае не сможет сказать ему «нет». Но находиться в его компании означало испытывать еще большую боль, потому что он не предложит брак, а она не удовлетворится меньшим.

Наконец, пронзительный свист чайника вернул ее мысли к настоящему, и она поспешно выключила плиту и заварила чай. Она понятия не имела, пьет ли Николас чай, и решила, что нет, поэтому она налила кофе для него и для себя. Потом, не давая себе времени подумать, подняла поднос и понесла его в гостиную, пока не растеряла всё своё мужество.

Николас сидел, развалившись на диване, словно огромный кот, тогда как Чарльз присел на стул. Оба поднялись, когда она вошла, и Николас шагнул вперед, чтобы забрать у нее из рук тяжелый поднос и поставить его на низкий столик. Джессика бросила на него осторожный взгляд из-под ресниц, но он не выглядел сердитым. Он внимательно следил за нею, его пристальный взгляд был таким пронизывающим, что она вздрогнула. Николас сразу же заметил ее реакцию и изогнул рот в иронической полуулыбке. Он положил свою руку ей на плечо и мягко заставил ее сесть на диван, а затем сел рядом.

— Мы с Чарльзом обсуждали сложившуюся ситуацию, — легко сказал он, и она бросила отчаянный взгляд на Чарльза. Но тот лишь улыбнулся, и она ничего не смогла прочесть по выражению его лица.