Читаем Все, что блестит полностью

Вместо ответа она разразилась новым потоком слез, вытирая лицо носовым платком. Ее плечи вздрагивали от рыданий, а через мгновение она почувствовала руки, скользнувшие ей на талию.

— Не плачьте, — пробормотал Константинос. — Где она? Возможно, я смогу помочь.

Ну, конечно, почему бы и нет? Она должна была об этом догадаться, ведь каждому известно, что миллиардеры прошли подготовку в области животноводства, истерично твердила она себе, ведя гостя на кухню.

Тем не менее, несмотря на нелепость ситуации, Николас Константинос снял пиджак и бросил его на спинку стула, вынул золотые запонки из манжет и сунул их в карман брюк, затем закатал рукава своей белой шелковой рубашки. Он присел на корточки около подстилки Саманты, и Джессика опустилась на колени рядом с ним, потому что Саманта была склонна к раздражительности с незнакомцами, даже пребывая в более хорошем расположении духа. Но собака и не думала огрызаться на него, только с мольбой смотрела слезящимися глазами, пока он осторожно водил руками поверх ее раздутого тела, осматривая ее. Закончив, он легонько погладил голову Саманты и ласково прошептал ей несколько слов по-гречески, а потом повернулся к Джессике и ободряюще улыбнулся.

— Кажется, все в порядке. Мы вот-вот увидим первого щенка.

— Правда? — вскинулась Джессика, ее волнение усиливалось, по мере того, как страхи проходили. — Саманта в порядке?

— Да, вы довели себя до слез совершенно напрасно. Разве у нее раньше не было щенков?

Джессика уныло покачала головой:

— Прежде я всегда удерживала ее. Но на этот раз ей удалось убежать от меня и… ну, вы знаете, как это происходит.

— Мммм, да, я знаю, как это происходит, — мягко поддразнил ее он. Его черные глаза пробежали по ее стройному телу, давая понять, что он подразумевал кое-что еще. Он был мужчиной и смотрел на нее, как на женщину, и инстинктивно она избегала думать о нем, как о мужчине.

Но несмотря на это, и невзирая на все, что он сказал ей днем, она чувствовала себя лучше сейчас, когда он был рядом. Он мог быть каким угодно плохим, но польза от него была.

Саманта издала короткий резкий взвизг, и Джессика с тревогой повернулась к собаке. Николас обнял Джессику за плечи и притянул к себе, и от этого прикосновения ее словно обожгло огнем.

— Видите, начинается, — прошептал он. — Вот и первый щенок.

Очарованная, Джессика встала на колени и широко раскрытыми, как у ребенка, глазами наблюдала, как Саманта произвела на свет пять скользких, копошащихся маленьких существ, которых она подталкивала одного за другим к своему теплому животу.

Когда стало ясно, что щенят больше не будет, и все эти пищащие крошки прижались к черному пушистому животу, а уставшая, довольная собака улеглась, Николас поднялся на ноги и поднял Джессику, придерживая, пока к ее онемевшим ногам не вернулась чувствительность.

— Вы впервые стали свидетельницей того, как кому-то дают жизнь? — спросил он, приподнимая большим пальцем ее подбородок, и улыбнулся, глядя в ее потрясенные глаза.

— Да… разве это не чудесно? — выдохнула она.

— Чудесно, — согласился он. Он перестал улыбаться, внимательно разглядывая поднятое к нему лицо.

Когда он снова заговорил, его голос прозвучал негромко и спокойно:

— Теперь все хорошо, ваши слезы высохли, и вы — счастливы и молоды. Я приехал сюда, собираясь преподать вам урок хороших манер. Я не советую вам снова обрывать со мной разговор, Джессика. Я обладаю вспыльчивым темпераментом — он пожал широкими плечами, будто принимая то, что он не может изменить.

Краешком сознания она отметила тот факт, что он назвал ее по имени и что его язык, казалось, слегка запинался, растягивая слова на слоги, и, повинуясь импульсу, она положила свою руку поверх его.

— Простите, — горячо извинилась она. — Я бы не поступила так, если бы не переживала за Саманту. В тот момент я пыталась дозвониться ветеринару.

— Теперь я это понимаю. Но тогда я подумал, что вы пытались поскорее отделаться от меня, причем очень грубым образом. Я и так был не в лучшем настроении, когда вы ушли от меня сегодня днем. Но, когда я увидел вас… — он снова окинул ее с головы до ног прищуренным взглядом. — Вы заставили меня забыть свой гнев.

Джессика с минуту непонимающе смотрела на него, прежде чем вспомнила, что на ее лице нет никакой косметики, волосы свободно распущены по плечам, и, хуже того, она босиком! Удивительно, как он вообще узнал ее! Он приготовился сражаться с искушенной светской львицей, а вместо этого обнаружил плачущую, взъерошенную девочку, которая ростом даже не доставала ему до плеча. Ее щеки вспыхнули румянцем.

Нервничая, она отвела с лица прядь волос.

— Я… гммм… я, должно быть, ужасно выгляжу, — она запнулась, когда он протянул руку и коснулся золотистых прядей ее волос, заставив ее на полуслове забыть, о чем она говорила.

— Нет, вы не выглядите ужасно, — рассеянно заверил он, наблюдая, как её волосы скользят меж его смуглыми пальцами. — Вы выглядите волнующе юной, но прекрасной, несмотря на ваши мокрые ресницы и опухшие веки, — он снова перевел взгляд своих черных глаз на ее лицо. — Вы уже ужинали, Джессика?