Читаем Все бури полностью

Сложные отношения с Ллвидом, старейшиной Укрывища и главой второй по значимости крепости Дома Волка, не позволили владыке Благого Двора взять охрану на переговоры. Не хотелось давать и намека на опасение или тревогу. Просто визит одного ши к другому.

И ведь чутье волка не подсказало Майлгуиру, кто перед ним, ни когда он вытаскивал попавшего под горный обвал Мэра, ни когда собирал остатками магии его раздробленную ступню. Хромой воин — что может быть печальнее?

Печальнее может быть разве что глупый король, зашевелились в голове дурные мысли. Хотя… он не представился. Тогда они просидели до утра у костра, Майлгуир забавлял бледного до зелени юношу рассказами о Черном замке, где тот никогда не был, а утром доставил его до Укрывища и обо всем забыл, тем более что переговоры прошли не так уж и успешно. А сейчас зеркальная память ши подсказывала: да, обещал и покровительство — уж больно тот переживал из-за ступни! Обещал молодому, упрямому ши и место среди королевских волков, и самое ужасное, обещал показать Мэру красоты Черного замка. Фомор его — ее! — раздери!..

Ложь любого ши опасна в первую очередь для него самого, ложь мага может быть смертельной для многих.

Воспоминания о Мэре перетекли в воспоминания о сложностях политики Домов, о постоянном недовольстве Ллвида, о новых и старых проблемах Светлых земель…

Видимо, Майлгуир заснул, потому как разбудил его писк, шум легких шагов, возня у входа и сердитый шепот: «Да что же это такое!»

— Это дверь. Куда-то собралась, Мэр… Мэренн? — не поворачивая головы, громко спросил Майлгуир.

— Домой, владыка, — отчетливо проворчала девушка, явно пытаясь приоткрыть пудовую створку. — Собачку вам оставила, вы уж будьте так добры, присмотрите за Вьюном.

И, несмотря на слово владыки, дверь начала поддаваться! Майлгуир выскочил из воды в чем был. В пару прыжков очутился у входа и захлопнул приоткрывшуюся дверь перед самым носом незваной гостьи.

— Ты сама пришла в мои покои. И покинешь их тогда, когда я разрешу тебе! — прорычал он, тряхнув девушку за плечи, обтянутые темно-серым бархатом Северного рода, мгновенно потемневшие от его мокрых рук. — Это ясно?!

— Да куда уж яснее, мой король, прямо как небо без тучек, — вежливо ответила она. Так вежливо, что еще немного — и это можно было бы счесть оскорблением.

С мокрой рубашки натекла лужа, тонкая материя неприятно холодила тело, босые ступни мерзли на каменном полу, что было совершенно несвойственно любому волку, тем более их владыке. Майлгуир поежился, а Мэренн вздрогнула.

— Что, испугалась?

— Да нет, просто не хотела вам мешать, — потупила она взгляд, а щеки заалели.

— Ты не мешаешь.

Сердце не кольнуло — значит, сказанное было правдой. Странно. Все было странно. Пока Майлгуир мешкал с решением, щенок вылез из корзинки, подбежал к двоим взрослым, тявкнул и принялся жадно лизать воду с пола.

— Не стоит тебе пытаться выйти, Мэренн, — устало проговорил король. — Тебя не выпустят двери. В лучшем случае ты пробудешь тут до утра, в худшем же…

Король отошел к очагу, сердито одернул душеледенящую рубашку, накинул поверх нее халат и подвязал его поплотнее.

— В худшем? — переспросила Мэренн заинтересованно.

— В худшем тебя сплющит этими створками. И родится очередная байка про короля, от любви которого умерла еще одна женщина.

Щенок, видно, замерзший, заскулил. Мэренн присела, взяла его на руки.

— Про байки не знаю… Но ходят легенды о том, что от вашей любви остаются самые сладкие воспоминания.

— Это не любовь, — Майлгуир разжег бересту, подбросил под дрова. — Не та любовь. Присаживайся рядом. Я не кусаюсь.

— Вам не холодно? Стоит переодеться.

— Мне не бывает холодно, — раздраженно произнес Майлгуир и тут же разозлился от собственной раздражительности.

— Вам виднее.

Король обернулся проверить, не таит ли Мэренн усмешку? Но нет, девушка выглядела спокойной и немного печальной, огонек ее души мерцал чистым серебром.

Толстый щенок с очень крупными лапами, свернувшийся у нее на коленях, лизнул ее ладонь, и она слабо улыбнулась. Личико осветилось от блеска серо-зеленых глаз, на щеках появились очаровательные ямочки, а уголки губ, показавшихся мягкими и нежными, приподнялись, обрисовывая столь красивую линию рта, что Майлгуир поймал себя на вполне недвусмысленном желании прижаться к ним, попробовать их вкус — правда как вишни, или это лишь видимость?

Рубашка вмиг просохла, тело непривычно заныло, позабыв о встрече с виверной. Со своими эстетствованиями он подзабыл, что избегал силков Лугнасада уже достаточно давно.

Но эта девушка, хрупкая в кости, с белой, слабо светящейся кожей, округлостями во всех нужных местах и грацией олененка — еще совсем ребенок! Пусть кого помоложе выбирает своим волком на эту ночь.

Тут же вспомнил, что дверь запечатана, так что выбора у нее особо нет.

Мэренн облизала губы, хрупкими пальчиками заправила за ухо упавшую на бледную щеку черную прядь и вздохнула. Майлгуир втянул воздух. Подснежники, полынь и немного — дикий шиповник. Неужели духи? И ресницы — такие длинные, невероятно темные, как угольком обведенные. Магия, краска?